Шедевр

Бедный старик Моэм. Дочитаю я его когда-нибудь или нет? Кэтрин, судя по всему, решила, что имя должно говорить само за себя, потому что только хмыкнула на это и удалилась. Сесиль прыснула от смеха, глядя ей вслед, а потом повернулась ко мне и с непонятным выражением возвестила:

– Ты бьешь рейтинги популярности. Даже Кэтрин завидует.

– Что?

Это уже не впервые, когда я слышу в стенах колледжа это странное слово «рейтинг». За своими перепадами настроений я не сразу заметила общий ажиотаж по поводу подсчета очков популярности.

И похоже, уроки философии и истории все же не проходят зря. Я не хотела про это думать. В свободное от занятий время я черкала коротенькие статейки для газеты, мысленно их разрывая и отправляя в урну, чувствуя, что все не то. Изменилась и я, и все вокруг. Потому что буквально за последнюю неделю вдруг поняла, что есть притворство, пусть еще пока не познала до конца истинное. Я могла быть самой собой с тем, кого встречала всего пару раз, а на лучшую подругу смотрела как на незнакомого человека. То, что со мной происходило, не доставляло никакой радости, но часть меня признавала, что эти перемены необходимы, если я не хочу оказаться в бездумном ряду сверстников, свято верящих в трактат светского общества. Но я также поняла, что мое так называемое независимое мышление не такое уж и независимое. Признать свое отличие от других людей «моего круга» мне помог Норин, он же помог мне додуматься до иллюзорного представления всего мира, и что все общества сегодня существуют, а завтра на их смену могут прийти совершенно новые, однако он не сказал мне, что есть не иллюзия. Где реалия и во что же тогда верить? И без Норина я не могу самостоятельно додуматься до правильного ответа, если правильный ответ вообще существует. Просто сложно жить без веры во что-либо. Я смотрела на Сесиль или Кэтрин и завидовала, что у них хотя бы есть их иллюзии, в которые они могут верить, а мои иллюзии были разрушены, но не нашлось ничего, чем бы их заменить. И я ясно ощущала, что стала нуждаться в Норине как в источнике ответов. Только с ним я могла быть самой собой, свободной от правил, когда не нужно все время следить за собой, как именно ты держишь нож или правильная ли у тебя осанка.

В среду утром произошло то, после чего я вынесла себе диагноз: я такая же ненормальная, как и Норин. Родители меня отвозили в колледж вдвоем, хотя обычно отец всегда уезжал раньше со своим водителем. В этот раз папа был за рулем, а мама рассказывала какие-то новости.