Харв из тундры – боль, которую я отпускаю

Сто километров до ближайшего поселка. Холод минус сорок и пронизывающий ветер. У мамы начались схватки. Покрываясь холодным потом, она уже почти теряла сознание. Отец оглядывался назад, на мать сидящую на нарте всю дорогу. Но когда она уже перестала держаться за нарту, он остановился. Он снял свою малицу и постелил на снег. На него положил мать. Велел не терять сознания. Расстегнул ей ягушку, готовясь принять роды. Опытному ветеринару и зоотехнику, весь процесс родов был знаком. Но здесь он растерялся.

– У тебя начались роды, – в состоянии шока сказал отец, увидев, что моя голова лезет наружу.

– А я прям не заметила, – тяжело дыша и тужась, выдавила сквозь зубы мама. Она терпела и сталась не замечать боль.

Роды принял отец, действуя под четкие указания матери. В состоянии стресса, он насколько растерялся, что не смог предпринять никаких действий без подсказок матери.

Всё время родов, они не замечали, ни холода, ни ветра. Я вышла на свет. Не закричала. Не открыла глаз.

Не дышала.

– Ударь пальцем ей по попе, – сказала напуганная мама. Её прядки волос, были покрыты инеем, а в глазах тускнела надежда, рождая отчаяние.

Отец несколько раз ударил по попе. Я начала дышать, едва ли. У меня не хватило сил закричать и оповестить тундру о своём рождении. У меня не было никаких признаков жизни, кроме слабого дыхания. Отец разрезал пуповину и завязал её. Расстегнул верхние повязки ягушки матери. Они положили меня к груди матери, и закутали под ягушкой, что б я не замерзла.

Мать чувствовала слабое биение моего сердца, молясь мысленно Ямине, чтоб богиня плодородия и покровительница детей и женщин, дала мне сил выкарабкаться.

Мама с папой вскоре приехали в ближайший рыбацкий поселок, Сюнай-сале. Там нас с мамой осмотрели и сказали матери, что я в коме и возможно не жилец. Позже прилетела сан.авиация и забрала нас с матерью в поселок Яр-сале.

Меня положили в самодельный бокс, сохраняющий определенное тепло, состоящий из каких-то ламп и накрытый плотным слоем пелёнок.

Дышала я слабо, но самостоятельно. Капельница подвешенная к пупку и пульсометр. В этой больнице, тоже не надеялись на то, что я выживу.

– Молись, чтоб она выжила! – строго сказала моей матери акушерка. – Если твой ребенок умрёт, я тебя посажу!

Акушерка, сказала так, лишь по той причине, что матери ещё до моего рождения запретили ехать в тундру, посоветовав лечь в больницу на сохранение.