Беседуя с серийными убийцами. Глубокое погружение в разум самых жестоких людей в мире

Я ударил ее баллонным ключом – а не молотком, как она позже показывала и как принято считать. Она была полностью одета, и я вижу это так же ясно, будто все происходит сейчас. Она упала на землю как подкошенная и медленно соскользнула по склону высотой 2–4 метра в канаву ногами вперед, ее коричневый свитер продолжал закатываться, пока не оказался под мышками. Я не паниковал, просто положил баллонник в багажник, а оставшийся болт – в карман, сел в машину и уехал. Проехав примерно 15–20 минут (может быть, 25–30 километров), я понял, что не могу оставить женщину умирать, если она просто ранена, поэтому развернулся и поехал назад.

Проезжая мимо, я увидел, что у дороги остановилось несколько машин и трактор с прицепом, все люди склонились над кем-то, кто, как я знал, была она, поэтому продолжил движение.

Когда Харви закончил говорить, я открыто сообщил, как в реальности происходило нападение. Я напомнил этому человеку, что на самом деле он оставил молодую медсестру в той канаве умирать, но через несколько часов та пришла в сознание, лежа в луже собственной крови и страдая от почти смертельных травм головы.

Практически наступила ночь, и, превозмогая ужасную боль, она проползла более километра через распаханные поля к дороге, где ее нашел фермер и утром вызывал помощь.

Позднее Кариньян проехал мимо машины «Скорой помощи», вернувшись к месту нападения не для того, чтобы спасти жизнь жертвы, а беспокоясь, что она выживет и сможет описать его и машину. Он возвратился с намерением прикончить ее, но к тому времени женщина была в безопасности.

Единственное, сохранявшее в ней волю к жизни, – сообщение от сестры, что та ждет ребенка, и пострадавшая была намерена увидеть малыша.

Харви заявляет, что подвергался сексуальному насилию практически со стороны всех женщин, с которыми сталкивался, включая родственниц, нянек и учительницы в исправительной школе. И хотя мы прекрасно осознаем, что за последние три десятилетия сексуальное насилие в отношении детей приобрело характер социальной болезни, нет абсолютно никаких веских доказательств, будто Харви подвергался насилию в тех масштабах, как он постоянно утверждает.

С определенной степенью уверенности можно сказать лишь то, что он вырос с обидой на женщин в целом, возможно, адресованной нерадивой матери, ее семье и друзьям. Но, наверное, этого достаточно, потому что люди не начинают ненавидеть женщин или мужчин просто так. По-видимому, Кариньян все-таки говорит правду.