Смежный сектор

 – Ксенобиане использовали стандартное оборудование для ремонта обшивки. Легкий переходной тамбур и аппарат плазменной резки металла… – Николай аккуратно положил на стол обломки хрупкого устройства ввода.

– Ксеноморф полз по твою душу, Ник. – Повторил Ван Хеллен. – Но это следствие. – Тут же добавил он. – Я не вижу причины. Почему они вдруг решили, что покушение на тебя даст им преимущество в годичной схватке? Это, во-первых. Во-вторых, откуда у них наше взрывное устройство и точная информация о расположении отсеков и воздуховодов?

Астафьев поднял голову, посмотрев в глаза Доминику.

– Помнишь, как все начиналось? – Неожиданно спросил он.

Тот лишь коротко кивнул. Такое не забывается. Никогда.

Прошлое…

Они отступали.

Схватка за ресурсы была безнадежно проиграна, от отряда в пятнадцать человек осталось лишь двое бойцов: юноши, которым едва исполнилось по восемнадцать лет.

Один из них не мог идти.

Ему было страшно. Очень страшно. Ногу не терзала боль, он просто не ощущал ее, как часть тела, и от этого становилось жутко…

– Брось меня Доминик… – Прохрипел он, когда меж мертвых деревьев чужого леса показались преследующие их фигуры ксеноморфов. – Оставь мне автомат и уходи. Умоляю тебя!…

Ван Хеллен, пошатнувшись, остановился, затем обессилено опустился на колени, позволяя другу разомкнуть кольцо рук и мешковато сползти с его спины.

– Даже не думай, Ник. – Побелевшие губы Доминика, вытянувшиеся в тонкую бескровную линию, мелко дрожали. Страх и ненависть били через край, чувства рвались наружу, изливаясь в непроизвольном сокращении мышц, выходили с мутным взглядом выцветших от усталости глаз, резкими движениями непослушных пальцев, так некстати меняющих пустой магазин импульсного автомата.

Астафьев неуклюже отполз вбок, под защиту поваленного древесного ствола.

Та самая поляна… – внезапно понял он, разглядев знакомые зарубки. От свежих воспоминаний захотелось взвыть. Неужели всего пять дней назад они останавливались тут, чтобы сменить скафандры на боевую экипировку, – сильные, здоровые, полные решимости пойти до конца и победить…

Слезы катились по щекам.