Мы нарушаем правила зимы

Тот, конечно, поверит, ибо изображать слабость и томность Владимир умел прекрасно… А вот вечером граф Левашёв заедет к особняк графини Нессельроде, якобы навестить хозяйку – а на самом деле, увидеться хотя бы на три четверти часа с Софьей Нарышкиной, снова прошептать ей признания в любви, увидеть ответную любовь в её глазах…

Владимир был совершенно счастлив.

* * *

Дом на Обуховской с его кабаками, лавками и шумными грязными обитателями обычно казался Катерине Фёдоровне отвратительным, но никогда – зловещим.

А вот сегодня, когда она переступила порог, и кабатчик кивнул ей уже как знакомой – по всему её телу пробежала дрожь. Хотя это можно было отнести к ухудшавшемуся на глазах здоровью: последнее время она слабела не по дням, а по часам, страдала от затруднённого дыхания, головокружения и болей в груди… Собственно, если и Макаровна не сможет помочь, скорее всего, конец уже близок.

Она постучала условным стуком. Этот визит произошёл гораздо раньше оговоренного ими срока, поэтому Катерина Фёдоровна не удивилась бы, если бы Макаровны не оказалось дома.

Старушка, однако, отворила сразу, будто ждала её за дверью. Она только взглянула на лицо своей гостьи и безмолвно всплеснула руками.

– Милая ты моя! Что, плохо, да?

– Плохо, Макаровна, – прошептала посетительница. – Видать, уже всё: спать-есть не могу, ходить тяжко. Перед дочерью бодрюсь, притворяюсь. Она, бедняжка, замечает, да огорчать меня не хочет: только просит – покушайте, мол, маменька, отдохните, не утомляйтесь.

Вот, делаем вид друг перед другом, что всё хорошо!

Катерина Фёдоровна горько улыбнулась.

– Я, Макаровна, хотела у тебя снадобье новое попросить: ты поможешь? Ох, мне бы хоть месяц протянуть ещё! Боюсь, зятёк мой опять фокус проделает: женится, да и выкинет дочку мою за дверь, а детей себе оставит! Не верю ему!

– И как же ты ему помешаешь? – помолчав, спросила Макаровна.

Катерина Фёдоровна несколько минут трудно дышала, приложив руку к впалой груди.

– А я придумала – напишу бумагу, где все его проделки будут подробно расписаны, запечатаю и отдам на хранение – ну хоть поверенному нашему, господину Осокину. Он был другом мужа покойного. И воля моя такая будет: если граф Левашёв второй раз женится, чтобы сей документ отнесли в полицию и вскрыли там! А зятюшке перед смертью об этом скажу, пусть знает!

Макаровна слушала и качала головой.