Мы нарушаем правила зимы

Когда же Анна и Клаша пили вместе с Ариной Ивановной чай, он присел на лавку и впился в постоялицу глазами. А когда его пригласили к столу, залился краской до самых ушей и выскочил во двор.

– Ну вот, Анна Алексеевна, ещё и докучать вам начнёт оболтус мой, – немного нервно проговорила хозяйка. – Вот уж я его! А вы его гоните к бесу, коли побеспокоит! Нет бы учиться, работать – вишь, на девиц глаза пялит…

– Ничего, я не сержусь, – с улыбкой отвечала Анна. – Известно, юноша ведь совсем.

– Вы, Анна Алексеевна, хотя бы скажите ему, что сердце ваше занято! – попросила хозяйка.

– Скажу, коли надо будет, ведь это так и есть! Потому что мой… жених, – Анна с трудом произнесла это слово, – он был вынужден… То есть, ему пришлось пока уехать…

Голос её дрогнул при этих словах, что не укрылось от хозяйки. Анна извинилась и встала из-за стола. Уже выходя в сад, она слышала, как Арина Ивановна спрашивала Клашу:

– Переживает, тоскует по жениху Анна Алексеевна, да? Аж слёзки выступили у бедняжки…

– Да, – тихо ответила Клавдия.

* * *

На следующее утро, когда Клавдия ушла в свой модный магазин получать очередной заказ, Анна купила газету и стала просматривать объявления, которые касались уроков. В почтенные семьи требовались няньки, гувернантки, горничные… Учителя или учительницу рисования искали лишь двое: в одном случае это была мать с детьми, жившая на другом конце города, куда невозможно было бы добраться. А во втором – какой-то чиновник желал заняться живописью для собственного удовольствия.

Анна начала было переписывать адрес в блокнот, но остановилась. Чиновник, одинокий? Вспомнился барон фон Ферзен: её буквально передёрнуло. Нет, если и искать работу, то только в семьях с детьми!

В дверь постучали, резко и громко. Анна отозвалась, решив, что это Арина Ивановна – однако она ошиблась. В комнату просунул голову хозяйский сын Петруша, взволнованный и встрёпанный, словно воробей. Получив разрешение войти, он неловко протиснулся в дверь, будто боялся, что его сейчас прогонят.

Это был мальчик долговязый, длиннорукий, нескладный, с непокорными, тёмными, как у матери, вихрами. Впрочем, как сейчас отметила графиня Левашёва, у него было приятное, умное лицо, тонкий нос благородного рисунка и большие светло-карие глаза. Белоснежную кожу покрывали веснушки – редкое явление, если обладатель их не рыжий.

– Как поживаете, Пётр Семёнович? – спросила Анна, видя, что отрок совсем законфузился.