Мы нарушаем правила зимы

– Отчего ты так говоришь? – удивилась она. – Да, я знаю, что мы не можем узаконить наши отношения. Если я и страдала, то это было давно и уже прошло. Нынче для меня главное, чтобы ты и наши дети были счастливы.

– Так вот, Элен, родная… Именно ради наших детей… Пойми, моё положение в свете и при дворе достаточно шаткое: я изо всех сил пытаюсь выкарабкаться из того позора, в который мой отец вверг наше имя и репутацию. Но моих усилий недостаточно, а я хочу обеспечить детям положение, которое теперь кажется мне недостижимой мечтой… И сделать это можно только одним способом.

Левашёв остановился передохнуть. Елена же спокойно ждала.

– Послушай, любимая, только не сердись. – Он пересел поближе и взял её руки в свои. – Я должен жениться второй раз. Коль скоро я не могу сочетаться с тобой законным браком, как бы мне не хотелось… Но я могу использовать своё вдовство на пользу нашим детям, нашему положению в свете.

Елена молчала. Молчала так долго, что Владимир был вынужден окликнуть её.

– Да? – рассеянно отозвалась она. – Прости, милый, я, кажется, не вполне тебя поняла. Задумалась, наверное.

Левашёв уже чувствовал, как струйки пота стекали по его груди и спине. Елена осторожно поставила чашку с чаем на стол, повернулась к нему и посмотрела ему в лицо своими светло-серыми глазами – так, что ему захотелось сползти с дивана и укрыться где угодно, хотя бы под столом.

– Элен, любимая! Я вовсе не хочу причинять тебе боль! Но пойми, я должен на это пойти: ради детей, ради тебя и себя тоже! Мы обеспечим своё положение так, как не смели и мечтать. Мадам Нарышкина обещала похлопотать перед самим государем… Всё, что я должен сделать – это жениться на её дочери, совершенной пустышке и вертихвостке… – Владимир запнулся. Во рту у него пересохло.

Элен продолжала сидеть неподвижно и смотреть куда-то в угол.

– Любовь моя, ты меня слышишь?

Последовала пауза.

– Да… – произнесла Елена почти шёпотом.

– И ты поняла, что я хотел сказать?! – спросил Левашёв чуть ли не с отчаянием.

Она снова помолчала, не глядя на него.

– Да… Поняла. Прости, я плохо слушала, но, кажется, поняла. Да, конечно, милый.

Владимир прерывисто вздохнул.