Мы нарушаем правила зимы

Анна старалась беречь деньги изо всех сил. Подруги сговорились не закладывать и не продавать драгоценностей барона, а пока это будет возможно, оставить их на чёрный день.

Впрочем, расторопная Клаша, не обращая внимание на своё нездоровье, в первый же день спросила хозяйку: не знает ли та, как можно здесь поблизости получить работу белошвейки? Арина Ивановна обещала показать все окрестные магазины, где Клаше могли бы дать заказы от тридцати копеек, и даже до рубля. Разумеется, Клавдия согласилась и на следующее же утро отправилась с хозяйкой в ближайший магазин.

С поиском работы для Анны выходило не так просто. Она не была опытной швеёй, и, хотя рвалась помогать Клаше, всё равно не могла за ней угнаться. В первый же день Анна сильно наколола палец, оттого что очень торопилась. Клавдия побранила её и сказала, что, если у Анны на месте укола сделалась бы ногтоеда и воспаление, работать она ещё долго не смогла бы.

– Ну, а чем тогда я могу тебе помочь? – воскликнула на это графиня Левашёва.

 – Не могу же я жить твоим трудом! Я бы пошла в учительницы французского или рисования… Да ведь рекомендации нужны! А так просто, с улицы, и не возьмут, пожалуй…

Впрочем, она не оставляла надежду пойти в учительницы, лучше всего в какой-нибудь скромный пансион для девочек. Анна знала, что дочурка хозяйки ходит на уроки в пансион какой-то почтенной немецкой дамы и пообещала себе непременно поговорить об этом с Ариной Ивановной.

* * *

Но графиня Левашёва совсем позабыла, что подходила к концу первая неделя мая.

Её непонятное проклятье, отравившее всё детство и юность, как она надеялась, давно отошло куда-то в прошлое… Однако – нет, ничуть не бывало! Хорошо ещё, Клаша по своей привычке воздержалась от ненужных вопросов.

Анна куталась в платок, гадая про себя, навсегда ли вернулась её несчастная особенность. Получается, теперь она снова будет превращаться в странное, неуправляемое существо каждый раз в начале мая? Вот и сейчас – она едва не навредила Клаше, которая и так ещё не оправилась от побоев!

Анна поглядела на Клавдию: та присела за узкий стол и, вооружившись большими ножницами, быстро кроила что-то.

Тогда графиня Левашёва достала альбом, с которым так и не смогла расстаться, совершая побег. Она закрыла глаза. Раньше портрет матери – она была в этом уверена – посылал видения, которые она запечатлевала на бумаге или холсте. И это была для них единственная возможность как-то почувствовать друг друга.