Русский дневник солдата вермахта. От Вислы до Волги. 1941-1943

Но похоже, его удалось взять довольно легко, потому что мы, следуя во втором эшелоне за частью эсэсовцев, нигде больше часа не задерживались. Через два дня подразделения нашей роты проследовали через Броды. Это городок районного значения бывшей Галиции. Большая часть из его 20 тысяч жителей, половину из которых составляли евреи, бежала. Над оставшимися эсэсовцы надругались, а затем многих убили. Трупы лежали прямо в придорожных канавах. Матери показывали нам своих мертвых детей, а мужчины говорили:

– Что вы с нами делаете? Мы же немцы.

Это были евреи: ремесленники и торговцы, мечтавшие со времен установления Веймарской республики вернуться в Австрию и Германию, Вену и Берлин, где они, как им казалось, могли бы быстро разбогатеть и стать уважаемыми людьми. В польском окружении у них складывалось ощущение, что здесь им не рады. Сказывалась разница в языке и религии.

– Послушай, – обратился ко мне Эрхард, – они как-то странно говорят. Я их и понимаю, и одновременно нет.

Местные жители коверкали гласные и нарушали грамматику.

– Поразительно! – продолжал удивляться Эрхард. – Что это за язык?

– Еврейский, – ответил я.

– Но они говорят почти по-немецки.

– Это и есть еврейский (идиш).

– Почему не иврит?

– Но ведь мы тоже не говорим по-германски.

– Но их нельзя убивать!

– Конечно! – подхватили женщины и зарыдали. – Посмотрите на эти маленькие птички!

С этими словами они вытянули руки и продемонстрировали выжженные на них эмблемы вермахта.

То поработали эсэсовцы.

– Вот где место этим птичкам! – крикнула одна из них, указывая пальцем на мою грудь, где на форменной куртке красовалась такая же эмблема[18 - Нашивка в виде орла с распростертыми крыльями на свастике. Располагалась горизонтально на правой стороне груди на уровне второй пуговицы.].

– Мой отец служит в СС, – тихо пробормотал Эрхард.

Мы без труда читали на еврейском (идише), но, когда местные евреи начинали говорить друг с другом, понять их нам не удавалось.

Другое дело, если они, отчетливо выговаривая слова, читали по написанному. Тогда смысл становился ясным. Так было бы, если б между собой на своих диалектах стали общаться жители Мюнхена и Берлина.

При Габсбургах евреям здесь жилось ни хорошо, ни плохо. Под Польшей они страдали из-за своенравия и национального высокомерия поляков, но в сравнении со своими собратьями в соседней России чувствовали себя счастливыми.