Танковая бойня под Прохоровкой. Эсэсовцы в огне

Каждый сжался, сидит в кузове, смотрит, ничего не видя перед собой, и медленно сходит с ума. Но это не поможет. Ночь от этого светлее не станет, дорога не будет короче, а самочувствие не улучшится. И все равно ничего не изменить.

Дори ухмыльнулся:

– Тогда надо выйти из машины, положить каску в грязь, карабин – рядом и сказать: «Все! С меня хватит! Нет сил продолжать эту дерьмовую войну! Я больше не могу, Господи, помоги! Аминь!»

– Вот болван! Если бы твой Лютер был в «Лейбштандарте», то, по крайней мере, дал бы цитату!

– Смешное представление!

– Что, Цыпленок? – Эрнст прислонился спиной к дверце, чтобы можно было не так сильно поворачивать голову.

 – Что ты подразумеваешь под смешным представлением?

– Да чтобы Лютер служил в «Лейбштандарте».

– Ерунда! Это все идиотизм, Дори. У меня представление другое. Трясешься здесь с двумя задницами вроде вас, едешь через эту чертову ночь, и ведь никто даже рта не откроет! Ты, Цыпленок, сидишь сзади и потихоньку одуреваешь.

А Дори все мои усилия пускает насмарку. Я вот думаю, как Адольф с такими слабаками хочет выиграть «Цитадель»? Ведь все рухнет!

Блондин хотел улыбнуться, но опять притянул губу к носу:

– Хочу вам рассказать, что мне пришло в голову. Я размышлял о страхе.

– Отлично! Ну, что я говорил, Дори? Сидит целыми часами в машине, предается мыслям, ничего не делает, молчит, но думает! Ты слышал, Дори? Наш Цыпа думает! И от этого ему становится по-настоящему тяжело. – Эрнст обычно говорил на диалекте, а эту фразу сказал на литературном немецком: – Он, видите ли, пытается разрешить проблему человеческого страха!

– Нет, Эрнст.

У него ничего не выйдет! Он еще не «старик». Лишь заслуженные бойцы имеют необходимый опыт в том, как можно наложить в штаны.

– Дори, а они у тебя уже полные?

– Уже почти, Цыпленок. Жду только, когда поедем побыстрее, тогда будет не так вонять.

Все рассмеялись.

Блондин положил руку на плечо Дори:

– Скажи только честно: у тебя тоже тянет желудок?

– Тянет? Ты что думаешь, одного тебя мутит со страха? Эрнст прав, Цыпленок.

Так всегда. Сначала ты почти готов навалить в штаны, зато потом, когда вся эта чепуха позади, чувствуешь себя героем. Может быть, получишь орден и даже сам поверишь…

– И в отпуске на родине будешь разыгрывать твердого, как сталь фронтовика, и подваливать к бабам, – ухмыльнулся Эрнст и устало махнул рукой в воздухе: – Чаще всего они откликаются на желание.