Намек. Архивный шифр

– Выше – крыша, – пожал плечами Николай. – Печные трубы, мезонин. А! Что-то с мезонином.

Ничего-то Николай сам не сообразил, просто понял намёк. Ведь стояли они теперь у входа в мезонин как раз.

– Вот именно, мезонин! Есть же общее? Пошли!

«Мезонинов везде навалом, хоть деревенский дом возьмите», – собрался сказать Николай, но промолчал, ожидая подвоха. Осмотрелся. Помещение просторное и совершенно пустое. Окна на три стороны, и с четвёртой – вход… С чего господин Извольский решил, что тут был масонский храм?

Не хотелось бы Николаю попасть пальцем в небо теперь, когда Алексей Кондратьевич назвал его своим товарищем, но и промолчишь – умнее выглядеть не будешь.

Он всё же рискнул и сказал про окна.

Алексей Кондратьевич обрадовался:

– Точно! Этот мезонин крестообразный! Мы с тобой встречали и тройные, птичьей лапкой, если смотреть сверху. Согласись, ведь такие не на каждом шагу встретишь в Москве! Но все дома из документа Листова с крестообразными и Т-образными мезонинами.

Вот оно что! Отгадал!

– А из чего видно, что это был храм? Может, тут жил кто?

– Мезонины частенько отдают детям, – заметил Алексей Кондратьевич.

 – Мне так нравилось мальчишкой, что в моём распоряжении мой собственный этаж! Я и теперь там живу, – добавил он с непонятным смущением. – Но здесь всё устроено не для детей. Уж тем менее – для прислуги. Цельное помещение было тут с самого начала, я уж осмотрел. Никаких следов снесённых стен. Так задумано. Как мастерская художника, поскольку много света, – добавил Алексей Кондратьевич, обводя взглядом помещение.  – Похоже на храм из-за стрельчатых сводов.

Мысли Николая озарились внезапным пониманием.

– Светлая храмина? – спросил он с надеждой. – В полуподвале чёрная, а в мансарде – светлая?

– Весьма возможно, – подтвердил его догадку господин Извольский. – Похоже на зал для проведения ритуалов. И в центре – алтарь. Смотри! Вмятины на полу от ножек. Тут стоял стол прямо посередине.

Отделка мезонина полностью сохранилась, какой была создана почти век назад.

Стены крашены бланжевой клеевой краской, однотонной, с еле различимым теперь орнаментом из звёзд.

– Очень модный был орнамент в первые десятилетия девятнадцатого века, – заметил Алексей Кондратьевич. – Смотри-ка, даже на потолке звёзды.

Верно, и на потолке, если хорошенько приглядеться, можно было различить кое-где слабый намёк на золотые и серебряные лучи.

Для порядка простучали потолок и стены. Ничего интересного.