Владыка ночи

 – Он продолжал восхищенно смотреть на нее, взгляд Аргеландера казался обжигающим, от него кружилась голова девушки, и что-то сладко замирало внутри.

Юнона, большую часть своего времени проводившая за книгами, не имела опыта общения с другими людьми, – они с отцом жили замкнуто, и это казалось нормой… но, несмотря на замешательство, она вдруг ответила, чувствуя, что совершает безумство:

– Я приду. Может быть, завтра, ладно?

– Я буду ждать.

Так произошла их первая встреча, а потом для юноши и девушки наступил сладкий головокружительный отрезок упоительного счастья, где перестали играть роль привычные временные циклы, – теперь они измеряли жизнь промежутками от встречи до встречи, все глубже погружаясь в бездонный омут первой, чистой любви.

Счастье казалось безграничным, нескончаемым, а мир с его реалиями – далеким, ненужным и призрачным.

* * *

Надпись на дверях гласила: Сектор гидропоники.

Юнона хорошо знала древнюю письменность, отец научил ее не только бегло читать на языке Селена, но, вдобавок, заставил выучить странный, лишь отдаленно похожий на настоящую письменность мертвый язык сервов, на котором невозможно общаться; его, по словам Герона, следовало просто запомнить.

Для чего – Юнона не понимала, но спорить с отцом было бесполезно, и она покорно выучила все, что предлагали ее вниманию нетленные пластбумажные страницы старых книг из многотомной домашней библиотеки.

Откуда отец брал древние издания, оставалось загадкой, скорее всего, он добыл их в пору своей юности.

Хотя некоторую информацию она все же почерпнула из тех разговоров, что приходилось слышать на улице. Ее мать вроде бы погибла от рук измененных, а сам Герон чудом избежал жестокой смерти, успев спасти малолетнюю дочь.

Отец никогда не говорил с нею о прошлом. Она не помнила матери, лишь знала, что родилась не тут, а в другом городе – Аулии, который некогда являлся столицей сектора, а теперь лежал в руинах после многочисленных атак измененных.

* * *

За спиной Нирона открылась дверь, и холодный каменный пол отчетливо передал гулкую вибрацию шагов.

– Это ты, Герон? – не оборачиваясь, спросил О'Релли, понимая, что лишь хранитель Солнечного Камня может войти к нему без предварительного доклада.

– Да, правитель.

Лицо Нирона исказила мгновенная гримаса неудовольствия.