Остаться в живых

В той программе должен быть заложен Ваш личный Кодекс Чести. Выжить, но не любой ценой. Если кто-то падает рядом с Вами – обязательно помочь ему подняться. Делиться важной информацией с теми, кто точно так же, как и Вы, на этом поле битвы с монстром. И не уподобляться тем скотам, которые готовы идти по головам, дабы тупо протянуть ещё чуть-чуть. Такая жизнь не имеет ценности и смысла. Если смертельная опасность не оставит в Вас ничего человеческого по отношению к другим людям – то зачем в принципе Вам жизнь?

…В реанимации были мои самые долгие и самые мучительные часы.

В болевой агонии я мучилась так, что, наверное, моих страданий хватило бы на добрую тысячу людей. И если бы болевые ощущения можно было бы перевести в единицу измерения энергии, то ею можно было бы обесточить несколько городов. Но ни разу, ни на одну малейшую секунду у меня не промелькнула даже м-а-а-а-ленькая мысль о смерти. Я её не звала. Наоборот. В моей голове была одна мысль: Иисус терпел – и, значит, мне нужно как-то выдержать. Значит, это возможно. Вытерпеть. Перед моими глазами оживала картина, как в Его руки на жаре забивали ржавые гвозди, и я мысленно разговаривала с Ним, мысленно просила Его дать мне сил. Я проваливалась на какие-то короткие минуты в небытие, но потом снова открывала глаза от боли и каждая минута казалась мне вечностью в миллиарды километров Млечного Пути.

Когда меня перевели в мою палату – началась вторая серия жесточайшего выживания. Почти неделю в сильнейших послеоперационных болях.

Я сорвала себе голос. Боль… Я кричала и хрипела…. Нечеловеческие звуки раздирали пространство кинжалами мученического состояния. Слёзы то выступали, то заканчивались, и я, как одержимая, повторяла и повторяла вслух: «Я встану. Я обязательно встану. Я выдержу. Я всё выдержу». Пространство уплывало. Меня бросало в пот. Возле меня беспрерывно дежурили мама и муж. Стало чуть легче терпеть, когда через несколько дней хирург вытащил все трубки из живота. В его глазах было столько поддержки и сострадания. Мой анестезиолог был всегда на связи и готов был ввести мне морфий, как только я дам своё согласие. Но от морфия я отказывалась. Я держалась. Через какое-то время необходимо уже было вставать. Но, как и говорила Эльза, я сильно ослабела. И воочию познала, что такое, когда реально не держат ноги. Когда меня муж с мамой попытались поднять – ноги физически «подламывались» подо мной. Они вообще меня не держали.