Король и Мастер

Всех, кто видел новое творение Иеронима, разбирал смех. Херберта хохотала до выступивших из глаз слёз:

– Бедный простофиля, пострадает за свою глупость, когда очнётся. А шарлатан такой противный, с длинным носом.

– Возможно, не всё ещё потеряно для простака, лягушка глупости уже вывалилась из его рта, – с энтузиазмом ответил ей Гуссен, – ребёнок не наблюдает за магом и всё видит. Он может уличить вора.

– Ребёнок может испугаться и промолчать, – возразил Ян, – он всего-навсего маленький мальчик.

Маг и воришка – сообщники. Они – порождение сатаны. Об этом говорит и дьявольская сова, выглядывающая из плетёного кувшина. А всё действие происходит мрачным вечером у городской стены. Хорошо, что ты изобразил осуждающий взгляд монахини. Очень кстати. Потому, что доминиканцы уже недовольно поглядывают на тебя из-за твоих танцующих на свадьбах монахов, а тут ещё и это, – Ян перевёл дыхание, – так и до ареста недалеко, – его голос зазвучал тише и глуше, он быстро перекрестился, – а там…

– Городское правление не допустит – так же глухо, но резко перебил брата Гуссен, – отцы города сами заказывают подобные картины Иерониму, они выглядят вполне нравоучительно, – он немного помедлил и добавил, – да и притихли сейчас доминиканцы.

– Выглядят вполне нравоучительно, – процитировал Ян брата, – в твоих словах скользит сомнение, Гуссен, а что уж там говорить о доминиканцах.

– Мои танцующие монахи – преимущественно францисканцы, они проповедуют не отказываться от веселья и праздников, а уныние провозглашают грехом, – пояснил Иероним.

– Верно, – согласился Антониус, – поэтому доминиканцы даже к францисканцам относятся подозрительно. А грызня между ними на руку городским властям, она не даёт монахам и священникам полностью захватить наш славный Ден Бос.

– Вполне возможно, что монахиня смотрит на трюкача не осуждающе, а с любопытным интересом, – усмехнулся Гуссен, а про себя додумал, – «и в этом вся соль», – вслух же добавил, – а умный совёнок, олицетворяющий мудрость, как у стародавних греков и римлян, взирает на происходящее с печалью или с ужасом.

– Любопытно, что подумает обо всём математик, когда увидит законченную доску? – Задалась вопросом Херберта.

– А что ты сам скажешь, Иероним? – спросил Антониус младшего сына.

После недолгого молчания Иероним улыбнулся и тихо произнёс:

– Я просто изобразил вполне обыденную сцену городского жития, знакомую любому горожанину.