Богини Пушкина. От «златой весны» до «поздней осени»

Вы знаете, что она осталась в Петербурге, чтобы родить, а потом собирается приехать сюда. Вы хотите на “предмете” Льва выместить его успех у моей кузины. – Нельзя сказать, чтобы это свидетельствовало о вашем безразличии к ней. И ещё какая неосторожность с вашей стороны бросать так мое письмо, – как только маменька не увидела его! Ах, какая блестящая мысль нанять почтовых лошадей и приехать одной; хотела бы я посмотреть, какой любезный прием оказала бы мне маменька – она могла бы совсем не впустить меня, эффект был бы слишком велик.

Бог знает, когда-то я опять увижу вас – это ужасно, и это переполняет меня тоской. Прощайте, ti mando un baccio, mio amore, mio delizie (шлю тебе поцелуй, любовь моя, наслаждение моё; итал.)

Пишите мне чаще, умоляю; письма ваши – единственное мое утешение, я очень грущу. Знаете ли, как хочу и как боюсь вернуться в Тригорское. – Но я предпочитаю ссориться с вами, нежели оставаться здесь. Места эти до крайности пошлы, и надо сознаться, что среди уланов Анреп – это ещё самый лучший, а в общем весь полк немногого стоит, да и здешний воздух для меня не здоров, так как я вечно болею.

Боже! когда же я увижу вас?» (фр.)

А.Н. Вульф – Пушкину

11 сентября 1826 г. Петербург

«Что сказать вам и с чего начать моё письмо? А вместе с тем я чувствую такую потребность написать вам, что не в состоянии слушаться ни размышлений, ни благоразумия. Я словно переродилась, получив известие о доносе на вас. Творец небесный, что же с вами будет. Ах! если бы я могла спасти вас ценою собственной жизни, с какой радостью я бы пожертвовала ею и вместо великой награды я попросила бы у неба лишь возможности увидеть вас на мгновенье, прежде чем умереть.

Вы не можете себе представить, в какой тревоге я нахожусь – не знать, что с вами, ужасно; никогда я так душевно не мучилась, а вместе с тем, судите сами, я должна через два дня уехать, не зная о вас ничего верного. Нет, за всю мою жизнь не переживала я ничего более ужасного – не знаю, как я не сошла от всего этого с ума.

А я то надеялась наконец увидеть вас в ближайшие дни! Подумайте, каким неожиданным ударом должно было быть для меня известие о вашем отъезде в Москву! Однако, дойдёт ли до вас это письмо, и где оно застанет вас? – вот вопросы, на которые никто не может дать ответ. Вы, может быть, сочтёте, что я поступаю очень плохо тем, что пишу вам – я и сама думаю то же, но не могу лишить себя этого единственного утешения, мне остающегося.