Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой

Не менее восторженно чествовали и современные поклонники Пушкина его правнука, столь близкого по крови поэту. Да ещё героя-орденоносца, фронтовика, прошедшего дорогами войны и по Беларуси! Не раз тогда Григорию Григорьевичу приходили на память слова великого прадеда о белорусах как «народе издревле нам родном». Да и белорусский Новогрудок стал родиной для отца, в будущем полковника Пушкина, – ведь в том краю служил его дед Александр Александрович.

После войны долгие годы Григорий Григорьевич Пушкин работал в типографии «Правды» мастером глубокой печати.

А когда вышел на заслуженный отдых, много ездил по стране, встречаясь с почитателями Пушкина и рассказывая о славной истории своей семьи.

Его восьмидесятилетний юбилей с размахом отпраздновали в Колонном зале бывшего Московского Благородного собрания, старые стены коего помнили имена Александра Пушкина и его красавицы-невесты Натали Гончаровой. Могли ли молодые счастливцы и помыслить, что спустя полтора столетия здесь же, в сердце Москвы, будут чествовать их неведомого правнука?!

«Бескорыстная мысль, что внуки будут уважены за имя, нами им переданное, не есть ли благороднейшая надежда человеческого сердца?» – и вопрошал, и веровал сам Александр Сергеевич.

Сколь удивительным образом сбылось давнее чаяние поэта!

Так магически притягательно имя Пушкина, что «уважены» за него не только внуки поэта, но правнуки и праправнуки. По счастью, не только за кровную связь с русским гением, но и за свои героические судьбы.

Александр Всеволодович Кологривов (1916–1968), праправнук поэта.

Детство его, о котором он всегда тепло вспоминал, прошло в белорусском Бобруйске. «Я очень люблю Бобруйск – мой родной город», – не раз признавался друзьям Александр Кологривов.

«Бобруйск!.. Моё детство! Я вспоминаю яблоневые сады, среди которых прячутся деревянные домики, разлив Березины, развалины древней крепости… О крепости ходили легенды…

Как только в лесу появлялись первые подснежники, моя мать брала нас с братом в Киселевичский бор.

Мы шли по Гоголевской улице, мимо распускающихся садов. Проходили кладбище. Отсюда начинались поля. Над полями струилось марево. В небе звенели жаворонки, а вдали чернел сосновый бор…

Летом мать тоже предпринимала с нами путешествия. Но чаще всего мы ходили в это время года на Березину. Там, в густой траве, петляла речушка Крапивка с удивительно чистой ключевой водой.