Наталия Гончарова. Счастливый брак

Да и разделяет ее и Пушкина огромное пространство – чуть ли не вся Российская империя пролегла между ними…

Знать бы ей, что минет столетие, и ученые мужи, разбирая рабочие тетради поэта, вдруг объявят ее, черноокую красавицу Марию Волконскую, «утаенной любовью», вдохновившей поэта на создание именно этого поэтического шедевра. И в качестве самого весомого аргумента напомнят о другой, самой первой поездке Пушкина на Кавказ, когда Мария, тогда еще Раевская, дочь славного боевого генерала, была юным очаровательным созданием.

И Александр Пушкин долгие годы не мог забыть и ее милую кудрявую головку, и прелестные ножки…

Я снова юн и твой…

Я твой по-прежнему – тебя люблю я вновь

И без надежд, и без желаний

Как пламень жертвенный чиста моя любовь

И нежность девственных мечтаний…

Как было некогда, я вновь тебя люблю…

Бесспорно, эти строчки из черновых автографов того же стихотворения к юной Натали не имеют никакого отношения.

Прошли за днями дни – сокрылось много лет

Где вы, бесценные созданья

Иные далеко, иных уж в мире нет

Со мной одни воспоминанья

Но тогда и это признание не имеет прямого обращения к Марии Волконской.

И так ли уж печалилось сердце поэта о той давней юношеской страсти?

Но, пожалуй, самую оригинальную версию выдвинул Юрий Тынянов: пушкинская элегия посвящена почтенной Екатерине Карамзиной, вдове великого историка, любовь к которой поэт, оказывается, утаивал всю свою жизнь.

Где вы, бесценные созданья

Верное слово далось не сразу. Поэт подбирал ему замену: «любимые, знакомые»…

Какой ареал поиска! Это куда обширнее знаменитого «дон-жуанского списка» поэта! Ведь к «бесценным и любимым», а тем более к «знакомым» Александра Сергеевича можно отнести всех особ женского рода, встречавшихся на его жизненном пути!

…Душа моя

Их образ тайный сохранила…

Всем достанет места в волшебной стране воспоминаний – былые музы и соперницы мирно уживаются в ней: утонченная графиня Воронцова и малютка Оленина, умница Катенька Ушакова и покинувшая земную обитель экстравагантная Амалия Ризнич…

Не прощание ли это с прежними богинями и с той из них, чье имя утаено, и чей образ все еще горит в сердце поэта? Но в нем, словно на пепелище былых страстей, уже властно пробивается новый росток.

Всходит светлое имя – Натали. Да, все они, «бесценные созданья», были, но она одна есть.