Встреча в прошлом

В какой-то момент отец оказался возле солдата-юноши, у которого оторвало ногу с бедром, живот разворочен снарядом, а широко раскрытые глаза наполнены непониманием, изумлением и… виной. «Старшина, что я маме скажу?» – предсмертные слова того мальчика. Впервые за войну отца прошибла слеза.

Из прибывших в живых осталось человек двести, не более того.

Берлинская операция 1945 года – это завершающая стратегическая наступательная операция, проведённая войсками Красной Армии 16 апреля – 8 мая с целью разгрома группировки немецко-фашистских войск, оборонявшейся на берлинском направлении, овладения Берлином и выхода на Эльбу на соединение с войсками союзников.

Войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов перешли в наступление 16 апреля. Уничтожение окружённых немецких группировок и взятие Берлина произошло 26 апреля – 8 мая. Представители германского верховного командования 8 мая 1945 года подписали в Карлсхорсте акт о безоговорочной капитуляции.

Александр Найвельт. Август 1945, Апольда, Германия

Война окончилась, но старшина Найвельт окончательно вернулся на родину только в 1948 году, так как он оставался служить в составе Группы Советских Оккупационных войск в Германии.

За время военных действий папа был награжден орденом Красного Знамени, орденом Отечественной войны 2-й степени, медалью «За отвагу», медалями «За освобождение Варшавы» и «За взятие Берлина». Получил пять ранений и одну контузию.

Девятое мая… В этот день его лицо светилось ликованием.

И хотя тело пожизненно хранило яркие следы Второй мировой войны, он никогда не рассказывал о подвигах, смелости, героизме. В редких откровениях я узнавала совершенно иные стороны того времени.

Папа не смотрел художественные фильмы о войне, говоря: «Если немец такой дурак, каким его выставляют, что же мы с ним четыре года воевали?» Это продолжалось до выхода в широкий прокат в 1968 году кинофильма Юрия Озерова «Освобождение», который был просмотрен полностью и в кинотеатре, что являлось редчайшим событием и говорило о правде показанного.

Он с экрана видел то, что сам испытал в жизни.

Ему не нравились высказывания, что «союзники» не сдержали своего слова, и наше государство одно противоборствовало Германии, и он озвучивал, очевидно, мучившее его своей несправедливостью: «Они не помогали живой силой, но в окопах мы ели американскую тушёнку, согревались их спиртом и спасались от холода, кутаясь в американские шерстяные одеяла».