Вразумление Господне. Историческая и современная проза

Вы не представляете, как это восхитительно!…

– Нет, отчего же, я люблю древнегреческое искусство. Как-то очень давно была в Москве, в Пушкинском музее изящных искусств, на выставке древнегреческой архаики. Экспозицию представляла скульптура. Стилизация и обобщение в древних фигурках поражали. Помню только – необъяснимая красота мощной волной приподняла меня над действительностью. Я не понимала, не рассуждала – чувствовала. Плавные, пластичные линии доносили до сердца так много, что оно воспарило в заоблачные выси…

– Как тонко и оригинально Вы понимаете искусство! А кто из поэтов Вам нравится?

– Поэт души моей Боссе.

[16 - Боссе – японский поэт, бродячий монах (1644—1694)] Легенда гласит, что он платонически любил сестру императора, и она отвечала тайно ему взаимностью… Утонченность стихов и история их трагической любви потрясли меня еще в юности. Это подтолкнуло к духовному совершенствованию.

– А что-нибудь о любви великой княжны Ольги Николаевны Романовой читали?

– Нет. Встречала у Радзинского.

Но это, на мой взгляд, неестественно и приземлёно.

– Представляете, мой друг, тоже не могу сказать ничего определенного по этому вопросу.

– Восхищена этой девушкой… Вы помните, я писала Вам о том, что нашла записи о великих княжнах?

– Да, помню.

– Может, попытаемся вместе пересмотреть их?

– С удовольствием.

– Указанная работа тяжела и не является удовольствием: словно настоящая дешифровка египетских иероглифов.

– Но я все-таки согласен.

– Сейчас принесу, что имею.

Это я всегда вожу с собой.

Разбирались они долго, перебивая, дополняя, комментируя друг друга. «1914 год, август. Троице-Сергиев монастырь. Присутствуем на молебне перед мощами преподобного Сергия.

Великая княжна Ольга Николаевна бледна, мечтательные глаза вздеты к небу. Похожа на Ангела, случайно оказавшегося на земле среди людей…

Одновременно я посмотрела на великую княжну Татьяну Николаевну, стоящую рядом. Узнать ее трудно. Очи закрыты, вздрагивают длинные ресницы, как от прикосновения ветра, щеки слегка осунулись и на них разлился нежный румянец.

Стала как бы выше и стройнее. Мне показалось, она шептала: «Господи, прости!» Ей тихо вторила старшая…

Мысли в моей голове прояснились. Духовное равновесие девушек вдохновило и меня. И я, забыв обо всем, стала повторять про себя произносимые слова молитв…

В полумраке храма было слышно, как таяли свечи. Пахло душистым, греческим ладаном, воском. Мнилось, души девочек давно улетели в горние места.