Вразумление Господне. Историческая и современная проза

Маленькая, подвижная, с короткой стрижкой светлых, пушистых волос и веселыми, мечтательными глазами, выглядела бодро. Во всей ее легкой фигурке сквозили своеобразное изящество и хрупкость. Одевалась очень просто, со вкусом.

Сразу же, купив билет на поезд, устремилась в Северную Пальмиру, любимый с детства Санкт-Петербург. Все ее там восхищало. Когда-то в молодости часто гостила у родственницы, ходила в театры, музеи, на выставки. Программа – насыщенная. Днем – Эрмитаж или Русский музей, вечером – театр или зал филармонии…

Позже, с ворохом редких книг по искусству и пластинками классической музыки, возвращалась в свой провинциальный городок.

На одной из остановок в купе вошел пожилой мужчина, с копной полуседых, вьющихся волос и такого же цвета аккуратной бородкой, маленькими, близорукими глазами. В руках он держал тяжелый кожаный портфель.

Тамара Александровна вежливо пригласила:

– Присаживайтесь, пожалуйста, у Вас верхнее место?

– Да, благодарю за любезность, не премину ей воспользоваться.

– Вам до Санкт-Петербурга?

– Вы проницательны, еду на научный симпозиум.

Представился профессором Заботиным Павлом Степановичем и оказался интересным собеседником.[1 - Заботин П. С. – русский философ (1926—1995)] Сам собой зашел разговор об искусстве – музыке, поэзии, архитектуре, что очень восхитило обоих…

– А живопись любите?

– Да, я иногда и сама рисую.

Павел Степанович наклонился к дорожным вещам и достал красочно оформленную книгу с названием «Шедевры русской живописи».

– Дарю, только что издано с моей аннотацией.

– О, спасибо! Подпишите, пожалуйста, хочу с автографом, – попросила Тамара Александровна, обрадованная неожиданным подарком, рассматривая его.

– Хорошо, если Вам будет приятно.

Заметив ее необычайное оживление и просветленность, доверительно открылся:

– Динамика линий и музыка красок заставляют иногда петь мое сердце… если это настоящее…

– И мне кажется – искусство вне времени и пространства, когда одна душа поверяет другой боль, радость, надежды, помогая сопереживать, совершенствоваться, становиться мягче…

– Наверное, Вы правы… Представляете, из каких-то источников почерпнул, что последний император Николай II тоже любил живопись.

– Нет, но я чрезвычайно взволнована последними публикациями о Царской Семье.