Вразумление Господне. Историческая и современная проза

– О, ты можешь быть совершенно спокоен на этот счет, даю слово. Ну, а теперь я весь внимание. Начинай.

– Стихотворение обращено к древним римлянам.

– Понял. Так всегда поступали писатели и поэты, не желавшие себе неприятностей, но оно современно, ведь так?

– Делай выводы после.

Побледнев от волнения, Себастьян стал читать на утонченном греческом языке:

ДРЕВНИМ РИМЛЯНАМ

Помогите, не душите, дайте хоть вздохнуть! Где там, наступают всей шеренгой. Где им жалости учиться. Разве, люди, мы не проходили школу зверства вместо азбуки с пеленок? Помогите, не душите, дайте хоть вздохнуть! Где там, разве, люди, мы не от волчицы пили молоко? Разве кровь ее не поделили в чаше круговой, как издохнула волчица? Клятву дали этим люди перед будущем веков, что не осрамят свирепых чащ законы! Люди, люди, где же люди? Или выродились все вы, приняв вид лисиц, медведей, волков и рысей?

Некоторое время друзья молчали.

Себастьян забеспокоился, бросил быстрый взгляд на друга. Тот, казалось, оцепенел. Глаза были прикрыты, лицо побледнело. Поэт не выдержал и нарушил молчание:

– Ну, как ты находишь эту безделицу?

Воин быстро пришел в себя и с жаром воскликнул:

– Хороша безделица, нечего сказать!

– Тс-тс-тс… – прижал палец к губам взволнованный приятель.

Из жилой части дома показалась миловидная высокая женщина в легком длинном хитоне. Она, не спеша, направлялась к юношам.

– Знакомься, – моя мама, а это – мой друг Катулл, о котором я тебе рассказываю почти каждый день.

Женщина улыбнулась, приветствуя юношу, и он – тоже.

– Ну, мне пора! – заспешил Катулл. Он был благодарен за тепло и внимание, оказанные ему. Они так необходимы сейчас. – Я хочу постараться попасть в число воинов, сопровождающих нашего патриарха.

– Случай исключительный, задерживать не смею. Что ж, желаю удачи. Давай иногда о себе знать. Да хранит тебя Бог!

– Обязательно буду писать. Оставайся с Богом!

И друзья крепко обнялись, скрывая слезы…

Находиться дома было невыносимо.

Поцеловав мать, Себастьян с тяжелым сердцем покинул жилище и направился к Босфору по улицам, окаймленным колоннадами, украшенными древнегреческими скульптурами. Добрел до Круглого Форума. Взгляд привлекла исполинская порфировая колонна Константина, увенчанная статуей. Далее его путь лежал к Золотым воротам. Поэт с грустью смотрел на любимую столицу. В архитектуре города все гармонично и совершенно.