Царица Парфии

Мальчик не слышал, о чем они говорили, но сердце его бешено колотилось в груди: он чувствовал, что его будущее, несомненно, будет связано с этим злодеем.

Эшмуназар позвал Алексиона. Тот с трудом перевел дыхание и приблизился, едва передвигая ноги, в какой-то детской надежде своей медлительностью задержать надвигающееся будущее, несомненно страшное.

Пришедший мужчина посмотрел на ребенка оценивающим взглядом, полным одновременно и равнодушия, и презрения. Затем схватил мальчика, пощупал руки, проверил зубы, больно ущипнул за ягодицы.

От этих действий страх Алексиона неожиданно прошел, сменился ненавистью. Он понял, что его продают. Он видел, как Эшмуназар взял деньги. Лицо финикийца при этом выражало довольство: удачно, удачно…

Между тем мужчина, купивший Алексиона, связал мальчику веревкой руки и, дернув за конец веревки, приказал:

– Иди за мной.

Алексион повернулся к Эшмуназару. Горящие глаза мальчика, казалось, могли прожечь богатый наряд купца до дыр. Как истинный сын Египта, Алексион пожелал на прощание своему похитителю:

– Да не одолеет твой Ка[19 - Ка – важнейшая категория древнеегипетского мировоззрения.

Под термином «Ка» понималось некое подобие самого человека, его двойник, который после физической смерти продолжает жить внутри гробницы.

Ба – термин «Ба» означал силу, придающую жизнь человеку. Если Ба оставляет тело, то сам человек умирает. Однако Ба способно вернуться в тело человека.] врагов твоих, да не ведает твой Ба дороги к вратам.

Мальчик был слаб в силу своего возраста и бессилен что-либо изменить в своей судьбе.

Проклясть – это все, что ему оставалось.

И хотя Эшмуназар не признавал египетских богов и, казалось, их не боялся, спокойствие и убежденность, с какими ребенок высказал проклятие, шевельнулось беспокойством в его нечестном и подлом сердце.

Рынок рабов был недалеко. Тут же, на портовой площади. Нескончаемый гул, крики, возгласы, свист бичей. Обыденная брань продающих, бессмысленные проклятия продаваемых. Алексион все подмечал.

И затравленные лица рабов с глазами одновременно испуганно-усталыми и надеющимися, и враждебные лица надсмотрщиков. Тяжкий запах пота витал над этим скопищем человеческих тел. Здесь были представители разных племен – сирийцы, фригийцы, египтяне, евреи, скифы, Мужчины, женщины, дети.

Алексиона поставили на помост среди десятка других продаваемых рабов. Он стоял почти нагой. Его смуглое тело было чистым, гладким и блестело, намазанное маслом.