Жизненное пространство. Книга 1. Борт 618

Он еще больше побледнел, но карабин в его руках по-прежнему был направлен в голову Лизе.

Ее мутило от резкой, обильной потери крови, простреленное плечо уже не ощущалось как часть тела, и неизвестно, что за сила помогала ей так твердо держать оружие.

Не сводя глаз с застывшего бойца, она медленно встала.

– Это ошибка… Чудовищная ошибка, понимаешь? – Она выпрямилась, сделала шаг в сторону, удерживая пистолет на вытянутых руках и целя ему в лоб. На самом деле Лиза не понимала, что мешает ей чуть сильнее сжать сенсор гашетки? Она ведь уже догадалась наконец, что вся ее сущность кем-то извращена, скомкана, перекроена, и от госпожи Стриммер – законопослушной домашней хозяйки – в душе ничего не осталось.

Я слишком хорошо умею убивать… – подумалось ей, и эта мысль обожгла. – Ну, не останавливайся, давай, терять-то уже нечего…

Это был страшный миг для ее изорванного в клочья сознания.

Она владела жизнью другого человека полно, безраздельно, в такой же мере, как собственной.

Это ощущение бросало в холодный пот, оно пугало и манило одновременно своей запредельной остротой, болью, солоноватым привкусом крови на губах…

Не отрекаются, любя…

Эта мысль, пришедшая, как казалось, ни к месту, невпопад – о какой любви могла идти речь в эту секунду?! – тем не менее сработала, и ее скрытый, подстрочный смысл лег в сознании как нечто твердое, обдуманное уже давно и принятое навсегда…

Нельзя отрекаться от самой себя… Нельзя быть сегодня честным, а завтра лжецом… Нельзя предать то, во что когда-то верил.

Нельзя стать зверем, а потом опять вернуться в человеческое обличье.

– Не надо… – твердо повторила она, делая шаг по направлению к нему. – Это будет бессмысленно…

Что-то дрогнуло, сломалось в его взгляде.

Ствол импульсного карабина не опустился, но Лиза каким-то шестым чувством поняла: боец поверил ее прерывистому шепоту. Он не станет стрелять, и она не выстрелит, потому что каждый из них сделал свой выбор, заглянул в миг адского напряжения в свою опустошенную, танцующую на краю пропасти душу и понял: они одинаковые – он и она.

У них одно чувство справедливости, один, очень похожий взгляд на жизнь и смерть… на целесообразность последней и на ее удручающую окончательность.

…Сержант, сознание которого Лиза выключила первым выстрелом, вяло застонал, зашевелился.

Боец скосил глаза.