Академия родная

Хут эту кружку очень берег, сам чай из неё никогда не пил и никому не давал. Мы думали, что эту кружку ему сам Нечай подарил, или он ее как-то иначе у профессора надыбал. Ну и само собой разумеется, что такую реликвию беречь следовало.

Пошли мы как-то раз в Хутовскую комнату на вечернее чаепитие. Чаёк грузинский, батон с маслом, кусковой сахар-рафинад – всё как полагается. Народу человек пять-шесть собралось, на всех тары не хватает. Чай готов – ведерный кипятильник трёхлитровую банку до кипения быстро доводит. Как обычно, солдатским ремнём банку схватили, надо разливать.

Смотрим, на Хутовской тумбочке кружка «Нечай» стоит. Заглянули в кружку, изнутри коричневый налет – значит, всё же Хут её использует. Самого Хута в этот момент на курсе не было. Он, как обычно, вечерами на стороне со студентками предпочитал рюмкой чая баловаться. А, была не была, наливаем чай в кружку «Нечай». В этот вечер многие из неё чайка попили.

Пришел с гулянки Хут. Увидел свою кружку на столе, хватает её и сразу чай в форточку выливает со словами, что ему эта кружка кружка срочно нужна и чай из неё пить нельзя.

После этого берёт кружку и ещё что-то из своей тумбочки и идёт в умывальник. Мы думаем, во как Хут обиделся, даже чая допить не дал – наверное, пошёл свою реликвию отмывать.

Через пару минут возвращается Хут. Совсем не злой, вполне довольный. На морде написано, что хорошо погулял, явно давление в семенных пузырьках не мучает.

– Хут, ты уж извини, что кружкой Профессора Нечая попользовались.

Хут начинает ржать:

– Ну вы, мужики, даёте.

Профессора Нечая! Ха-ха! Да я эту кружку за 30 копеек в Гостином Дворе купил.

– А надпись?!

– А что надпись? Я её на Микробах сделал – там есть такие буквы-переводилки, специально фарфор подписывать.

– Хут, а на хрена ты профессорскую фамилию написал? Писал бы сразу «Иванов, Начальник Академии», или лучше вообще «Министр Обороны!»

– Мужики, вы чё?! Какая фамилия?! Русским же языком специально для вас всех написано «НЕ чай».

– НЕ чай?! – и точно, «не чай», между словами места чуть больше, чем между буквами.

– Когда я с блядохода прихожу, то я в этой кружке в марганцовке член полощу!

Какое-то чаепитие стрёмное получилось, без обычного удовольствия…

Т.Т. Березов и Б.Ф. Коровкин

Гулянки гулянками, но на втором курсе еще изучают биохимию, науку сложную. Формулки там – как карта города! На кафедре биохимии была одна женщина – доцент Инга Стефановна Гавриленко. И считался этот препод самым грозным.