Рассказы 15. Homo

 – Михаил Сергеевич посмотрел, как парень встал и ушел к окну. Сказал ему в спину: – Ты не дергайся, я не все сказал.

Шульгин повернулся. Взгляд тяжелый.

– Она перед самым тем днем у меня была и попросила снять копию. Собиралась на ТО, боялась.

Шульгин шагнул к столу. Не сказал, выдохнул:

– И что?

– «Что, что»! Подводишь ты меня под монастырь, вот что. Если я Нику восстановлю… В общем, это не в интересах фирмы. Да я и сам не хочу! Лучше ей без прошлого, на черта оно ей?! Васька этот. Мамаша вторая родила, бросила в детдоме, Нику в техцентр назад сдала, а Ника будет тащить все это… У нее другая задача, помогать.

Сейчас она прежняя, веселая, ты ее не видел, какая она была…

– Это ей решать.

– Почему? Кто сказал? – вскинулся Михаил Сергеевич. – Захочу, и я решу! Ей так лучше.

– Кто вы такой, что решаете?! – рявкнул Шульгин и сунул руки в карманы. – Она решила, что ей это нужно.

– Она искин.

– У нее есть брат.

– Он ей не брат.

Шульгин отвернулся. Некоторое время стоял, уставившись в стол, в кружок лимона.

Схватил и съел лимон. Еще один. Скривился. Повернулся и сказал ровно, будто не кричал только что:

– Восстановите ее. Что, у вас мало искинов, обычных? А она… другая, она в колонию к Ваське ездила, много у вас таких?

Михаил Сергеевич вздохнул.

– Нет, она одна. Почему так вышло, кто его знает? Может, все как у людей. Чем сложнее жизнь, тем и они сложнее становятся, опора. В них ведь много людского заложено, а как иначе, люди придумали. Потому и жаль ее. Васька этот, паршивец! А ну как по наклонной пойдет, в тюрьму сядет? Она будет его всю жизнь вытаскивать, сопли вытирать…

– Вот и нужна ему Ника, чтобы не пойти.

Хороший пацан, только отчаянный, жуть берет. Ему надо, чтобы его любил кто-то, – сказал Шульгин. И тихо добавил: – А Нике он нужен. Не видели вы ее с ним. Она счастливая была, что видит его.

– Да видел я все, – отрезал Михаил Сергеич. – Уволят меня с вами! То хоть какую-то работенку подбрасывали.

Шульгин растерянно рассмеялся, почуяв слабину в обороне Техподдержки, и сказал:

– А к нам в театр пойдемте.

Михаил Сергеич укоризненно покачал головой:

– Э-эх, в театр, я искинов пятого поколения делал! А теперь что? Шторы эти, кулисы задергивать?! Да и вообще… Ты вот ее видел? Она спокойная, веселая. Людям хорошо с ней. Это ее работа. Путь, если хочешь. Ты ведь не боишься красивых слов. Ну так это они. Она нужна людям…

– Василий не человек, получается, – буркнул Шульгин, потеряв надежду.