Сталин шутит…

Предотвратило столкновения, грозившие привести к гражданской войне.

Желая обезопасить тылы своей армии, границы российского государства и правопорядок на его территории, постсоветские правители истребили огромное количество представителей некоторых кавказских наций прямо в их доме. Истребили, а не переселили. Развязали столкновения, фактически приведшие к гражданской войне.

Пропагандистский финал двух явлений: буржуазное сообщество исходит ядовитой слюной, понося Сталина как поработителя, но нежно млеет и ласково блеет, говоря о постсоветских правителях, как об освободителях.

Я не собираюсь скрывать от читателя свои философско-практические предпочтения. Считаю, что отношение к Сталину – это лакмусовая бумажка. Она выявляет в человеке и в обществе многое, если не все. Можно любить или не любить президента или премьера России, глав остальных постсоветских новообразований, можно быть членом компартии или шарахаться от нее, однако против Истины не попрешь, даже взяв наперевес ядерную бомбу.

Если ты за Сталина, то независимо от политических убеждений ты за высочайшую честность, нравственность, дисциплину, за сильное, процветающее государство, которым его народ гордится, которым никто не смеет помыкать, которого одни, да, боятся, но другие любят, уважают, равняются на него.

Если ты против Сталина, то сознательно или бессознательно ты за обман, распущенность, вседозволенность, за разрушение государства, за его упадок и потерю независимости, за осмеяние, унижение, оскорбление и, наконец, за исчезновение страны.

Маскировать преступный антисталинизм словесным поносом, состоящим из плохо переваренных «свободы» и «демократии», становится все труднее. Поразительно, но это наблюдается даже в сфере юмора и сатиры. Мне не раз приходилось убеждаться в родном отечестве и за рубежом, что антисталинские шутки исходят преимущественно от людей жестоких, алчных, эгоистичных, циничных, недалеких… Просталинские – наоборот.

Исключения только подтверждали это, лишь на первый взгляд, странное правило. Ни возраст, ни социальное положение, ни религиозная или этническая принадлежность не играли при этом особой роли. Разве что некоторое значение имело место жительства. Или – сожительства.

Знавал я одну любовную пару. Оба были в прошлом женаты-замужем и оба были неодинакового мнения о происходящем.