Шарлотта. Лоттхен. Александра

Шарлотта сделала глубокий реверанс и широко улыбнулась императору. Графиня фон Фос постоянно ругала ее за эту улыбку – воспитанная принцесса никому не должна показывать зубы, она же не кухарка, чтобы скалиться. Кстати, ни у одной кухарки Лотта не видела таких ровных и белоснежных зубок, какие были у нее.

– Прошу прощения, ваше величество, – пропела она первой, нарушая все мыслимые и немыслимые правила этикета.

Отец был в настолько расстроенных чувствах, что только махнул рукой на своих детей, отпил из бокала и пробормотал:

– Будьте здоровы, Лоттхен.

– Благодарю, отец.

Король, похоже, был только рад, что печальный разговор с Александром оказался так бесцеремонно прерван.

– Ваше императорское величество, – сказал он, – позвольте представить вам принца Вильгельма, моего второго сына (Вил прищелкнул каблуками и по-военному поклонился), и принцессу Фридерику Луизу Шарлотту Вильгельмину, мою дочь.

Александр кивнул и улыбнулся.

Странно, его тонкие губы улыбались, но голубые глаза оставались холодными.

– Очень приятно познакомиться, ваши высочества.

Лотта подскочила поближе и пропела:

– Отец! Довольно мучить гостя вашими печальными историями! Позвольте показать его императорскому величеству единственное сокровище нашего скромного дома!

Отец пробормотал:

– О!.. В этой норе есть сокровища? Не знал…

Император удивленно поднял бровь, а Шарлотта бесцеремонно схватила его за руку и подвела к ажурной клетке.

Такому высокому человеку, как он, очень легко снять диковинку с подставки и… дать полюбоваться одной маленькой принцессе, которая очень-очень этого хочет.

Александр с улыбкой снял драгоценную клетку, поставил на подоконник, и в этот момент птица ожила! Зазвучала волшебная мелодия, а птичка, дергая зелеными крылышками и поворачиваясь на жердочке, зачирикала.

Шарлотта захохотала и закружилась по комнате – как замечательно, красиво, волшебно!

Сзади хмыкнул все так же стоявший навытяжку старший брат.

Все-таки, быть женщиной – это значит обладать могуществом, какого нет и у самых сильных мира сего. Александр, забыв, наконец, о своей мрачности, поддался обаянию Шарлотты. Теперь его глаза выражали крайнюю заинтересованность.

– Ваше высочество, вы и сами похожи на маленькую птичку, – он с улыбкой снял с ее кудрей перышко. Вероятно, Лотта подцепила его на кухне.