Бой-бой, Вася!

Я играл за сборную в команде «Спутник» и за восемь лет активной и успешной футбольной карьеры объездил с турнирами весь Казахстан и почти всю Россию.

А началось всё с частых болезней: то грипп, то ангина, то гланды, которые в итоге вырезали, в довесок раздирающая, чесучая кожная экзема. Помню, мать нещадно мазала болячки дегтярной мазью,  я так орал, мне так было больно, что в один из сеансов чудо-лечения даже описался. На этом мокром месте родители решили отдать меня, непутёвого, в спорт. Ва-банк так ва-банк! Чем я только не занимался, в какие только кружки и секции не ходил – лёгкая атлетика, хоккей с мячом, хоккей с шайбой, плавание, волейбол, карате, футбол.

В лучшей команде Алма-Аты играя правого полузащитника, я посмотрел много разных городов, и в этом рождалась своя романтика. Тебе двенадцать-тринадцать лет, ты один, без родителей, едешь куда-то далеко, живёшь в гостинице, ты несвободен, но самостоятелен, ты сам отвечаешь за себя, без оглядки на кого-либо, ну разве только на тренера.

С наших выездных соревнований я вошёл во вкус свободы, независимости, ответственности за себя, за свои слова и поступки. Футбол выработал во мне стойкость к болезням, выносливость, научил утверждению своих целей и их реализации, трудолюбию; стоило мне пару недель расслабиться, филонить и пропускать тренировки, всё сразу же сказывалось на результатах и грозило исключением из сборной. Я понял, если хочешь вкусной рыбки, будь добр поднапрячься. Футбол, как и любой спорт, предельно ясно формирует, да чего уж, лепит прямо в лоб – цель, дисциплина, труд – главные критерии успеха.

Но с профессиональной футбольной карьерой пришлось закончить из-за несчастного случая, причиной которого явилась глупая детская шалость. Играли с пацанами во дворе в «бомбочки» и «салюты»: для максимального эффекта реальности, зрелищности (девочки же рядом) обычную газету пропитывали селитрой, давали высохнуть, после этого газета горела, как бикфордов шнур, яростно и быстро пожираемая пламенем. В одно из «представлений» мне в карман джинсов, напичканный проселитренной газетой, попала искра, в один миг я загорелся столбом в самом интимном месте.

Вытащить пылающую газету из узких карманов обтягивающих джинсов не смог, на рефлексах носился по двору, подгоняя пламя гореть ещё сильнее. О том, что надо скорее снимать джинсы, я подумал, но во дворе же были девочки, и оказаться перед ними в неглиже представлялось для меня страшнее, чем сгореть. Слабоумие и отвага.