Волны памяти. Книга первая

Под этой сенью прихотливой

Слегка приподнятых волос

Как много неги горделивой

В небесном лике разлилось!

Так, вся дыша пафосской страстью,

Вся, млея пеною морской

И всепобедной вея властью,

Ты смотришь в вечность пред собой.

…Ещё пара дней и, проскочив левантийские воды и берега, мы подваливаем к входу в Суэцкий канал.

Короткая, но нудная ожиданием своей очереди стоянка в Порт-Саиде. По судну выставлена вахта «нос-борт-корма». К сожалению, отдалённейшие, седьмая вода на киселе, потомки строителей пирамид выродились в народец пронырливый и не обременённый комплексами.

Во всяком случае, та его бомжеватая часть, что обитает в порту и припортовых окрестностях. Любой из местных, ступивший на палубу, так и норовит стянуть какую-нибудь корабельную бронзу-медяшку. Пойдет она для изготовления «золотых» изображений Нефертити, фараонов, верблюдов, священных скарабеев, кошек и прочей обожествлённой живности, короче, всей той ерунды, что так востребована неприхотливым туристическим людом. Как мухи на мёд местные льнут к судну.

Один такой любопытный, вероятно на запах, протиснул голову с безразмерной рукой и половиной туловища в открытый иллюминатор камбуза, пытаясь отвинтить бронзовый кран над посудомойкой. Не примеченный им из-за резкого перехода со света в темноту кок Кирюша схватил свинячью башку – наш будущий борщ и гуляш, – лежавшую на разделочной доске и начал елозить её рылом по чумазой физиономии египетского бомжа.

Тот оказался голосистым малым. Едва не оставив уши в проёме иллюминатора, вырвавшись на свободу, он в ужасе бежал по набережной, оглашая окрестности пронзительными воплями.

А то! И не так заорёшь. Окрест мгновенно разнеслась новость: у русских на камбузе работает чудовище со свиной головой. Эдакий свиноголовый Анубис.

Наконец, с томительными остановками втягиваемся в канал, поражающий время от времени нелепыми видениями застывших среди песков судов встречного каравана в невидимом даже со спардека за барханами параллельном канале.

С берега, вознесённые над песками Синая как символ Востока и дань прошлому, нас провожают равнодушно-бесстрастными взглядами корабли пустыни – верблюды. Где-то справа, в зыбких струях марева, остаётся немыслимая древность – пирамиды и храмы фараонов. Ближе, на берегу залива возвышаются пирамиды современные – нефтеналивные ёмкости Суэца.