Александр I – старец Федор Кузьмич: Драма и судьба. Записки сентиментального созерцателя

Золотые слова!

Я позволил себе сказать о злободневном, хотя моя книга, казалось бы, совсем о другом – об императоре и старце Феодоре Козьмиче. Вернее, об императоре-старце… И позволил это ради одной важной, наталкивающей на многие выводы мысли.

Парадоксы истории, а заодно и литературы

Все, о чем мечтал император Александр I, сбылось: есть у нас и конституция, и парламент, и всяческие свободы. Заседают депутаты, выступают ораторы, нажатием кнопки для голосования (не руку же тянуть) принимаются законы.

Президент зачитывает ежегодное послание в Георгиевском зале Кремля перед представителями всех сословий. Стучат ножи и вилки в думском буфете. Журчит вода и благоухают дезодоранты в правительственных унитазах и проч., проч.

Но вот стало ли от этого лучше? Во всяком случае, честным людям. Вопрос из разряда риторических. Зло не уничтожено, как ни старался извести его Александр I со всей своей рыцарственностью, явно унаследованной от отца, императора Павла (хулимого и оболганного враждебными ему слухами и наветами – иными словами, тогдашней пропагандой).

Если бы Александр I обладал даром предвидения и мог заглянуть в будущее, он поразился бы тем кровавым драмам, жестоким ломкам и причудливым метаморфозам, которые ожидали Россию. Занесенный над ним «цареубийственный кинжал» опустился на головы его потомков – Александра II, погибшего от рук бомбометателей 1 марта 1881 года, и Николая II, казненного большевиками в 1918-м.

Таким образом, зла в России меньше не стало, как и глупости, и мечтательной маниловщины, и пустой болтовни. Народ русский не столько «засек свою свободу», как писала Зинаида Гиппиус, сколько эту свободу разменяли на пустые словопрения, на вечную русскую говорильню сами «освободители».

Взглянуть на себя умершего

Впрочем, обо всем этом можно было бы и не говорить. Можно, если бы не 21 марта на перекидном листке календаря, если бы сказанное не соотносилось неким образом с этой датой, едва различимой отметиной – риской – на хронологической оси.

Без этой риски нам никак не обойтись.

Обычно пишущие ставят дату в конце, по завершении своего труда, но я поставил ее в начале. Поставил отчасти для того, чтобы эта дата наводила на мысль, что легенде об императоре Александре I и старце Федоре Кузьмиче без малого двести лет, если вести отсчет с 1825 года – года мнимой смерти императора.