Дорога длиною в жизнь. Книга вторая

 Диневичем и Виктором Ивановичем Корнеевым, рекомендации и указания которых неукоснительно соблюдал. Рекомендательная помощь Виктора Ивановича Корнеева, который в то время от Управления Активных Воздействий Госкомгидромета СССР курировал вопросы переоборудования самолетов, как нашего, так и Днепропетровского, позволила нам убедить руководство Киевского летного аэрофотосъемочного отряда выделить именно нам в аренду переоборудованный самолет. В дальнейшем мы неоднократно «вызывали» коллег из Днепропетровской части для работы на нашем полигоне во время отсутствия благоприятных для вызывания осадков условий на их полигоне, на что они охотно соглашались.

31 декабря. Акт приема-сдачи самолета подписан. Время возвращаться домой, в Кишинев. В аэропорту Жуляны не пробиться к кассе. Но намек, полученный по телефону от Л. А. Диневича: «Что ты скромничаешь, ты же в авиации работаешь!» я воспринял в полной мере и, пробравшись к служебной кассе предъявил Свидельство бортоператора-бортнаблюдателя ГА и общесоюзный служебный пропуск в любой аэропорт страны.

Домой я попал вовремя, как раз к бою курантов на Спасской башне Кремля.

В феврале 1987 г наш АН-30, бортовой номер 30036 совершил первый полет по искусственному увеличению осадков на Молдавском полигоне.

Были еще и другие полеты – на АН-26Б Кишиневского 3-го летного отряда, тоже специально оборудованного по техзаданию ЦАО для полетов с использованием жидкого азота и Л-410 Черновицкого летного отряда для комбинированного воздействия сухим льдом и жидким азотом, и другие полеты самолетов-лабораторий, но эта предновогодняя подготовка к первому полету АН-30 осталась в моей памяти на всю жизнь.

Начало

1964 год

Зимой 1964 года к нам в Одесский гидрометеорологический институт (ОГМИ, ныне Одесский государственный экологический университет) приехал известный учёный в области активных воздействий на гидрометеорологические процессы Иван Иванович Гайворонский.

Мы, студенты 5 курса, знали о нём лишь по учебникам и лекциям.

Для физики атмосферы это было время научной эйфории. Учёные многих стран по итогам отдельных экспериментов посчитали проблему регулирования осадков теоретически решённой и переходили к широкому внедрению полученных результатов в опытное производство.