Дорога длиною в жизнь. Третья книга воспоминаний (жизнь в Израиле)

Достаточно сказать, что без консультации с его организациями не взлетал ни один самолёт, не отплывал ни один корабль, не запускалась ни одна ракета, не формировались ни одни государственные планы, не планировалось строительство ни одного значимого объекта, не формировались планы боевой операции.

Обычно после написания статьи журналисты её мне показывали, чтобы сверить правильность понимания журналистами высказанных мной мыслей. И это, с моей точки зрения, правильно. В таком случае в статье точно отображается высказанная мысль.

Во время интервью человек может волноваться, может не точно выразить свою мысль.

Делать на неточности выражения мыслей сенсации, «подлавливать» человека на этом в Израиле нередко стало журналистским хобби.

Оказывается, что свободную журналистику в Израиле правило чести не касается. Чихнул человек в процессе интервью, журналист отобразит это событие так, как захочет это обстоятельство представить. Одним словом, журналистка своей кошачьей мягкостью сумела вытащить из меня искренние переживания первых дней репатриации по поводу необустроенности и отсутствия ясности будущих жизненных перспектив.

Прежде всего всех интересовал вопрос: «как могли выпустить из СССР человека столь значимого и высокопоставленного, да ещё и возглавлявшего военизированную организацию?» Объясняю, что в государственном хаосе 1991 года практически все ограничения на выезд, тем более евреев, были сняты.

Создавалось впечатление, что русским, украинцам, молдаванам, азербайджанцам и гражданам всех остальных советских республик было желательно, чтобы евреи уезжали.

Ведь, при этом, им доставались наши места работы, должности, квартиры и всё, что было в этих квартирах. Мне, человеку заслуженному, депутату Кишинёвского Совета, лауреату государственной премии СССР в области науки и технологии, руководителю самой большой в Стране, известной в мире организации по активным воздействиям на атмосферные процессы, на пленарном заседании Кишинёвского Совета депутаты дважды со своих мест в зале кричали, что бы я уезжал в свой Израиль. Подчёркиваю слова в «свой Израиль».

Такова была обстановка в разваливавшейся Стране и, соответственно, поведенческая философия людей, подобная философии грифов и шакалов, слетавшихся и собирающихся стаями на «жертвы». Они без стыда, совести и профессиональной готовности стремились, как можно быстрее захватить квартиры, остающееся имущество и места работы. Страна разваливалась.