Петр Машеров: падение вверх

Минск: Юнацтва, 1998. 351 с.]. При этом из одного издания в другое перекочевали рассказы ни о чем: первый создал комсомольско-молодежное подполье, первым поднялся в атаку… Но разве такими положениями можно убедить современного опытного читателя в том, что речь идет о национальном герое? Здесь требуются факты, а если их нет, то получается, как в старом анекдоте: что говорить, когда говорить нечего?

В этом смысле выгодно отличалась от ранее напечатанного о Петре Машерове книга А. Симурова[5 - Симуров А. Вожди, вожаки, вожачки: тайными коридорами власти.

Минск: Парадокс, 1999. 248 с.], собкора газеты «Правда» в БССР. Автор писал в ней лишь о том, чему был свидетелем. На страницах его воспоминаний некоторые широко известные руководители республики представлены читателю без ореола политического величия, в непарадных ситуациях. Например, в общественном туалете, когда охрана одного из партийных боссов, перекрыв вход, не позволяет туда зайти никому, кроме «первого». Простые смертные вынуждены терпеливо ждать, переминаясь с ноги на ногу, пока первое лицо справит естественную нужду. Вряд ли можно с благоговейностью мысленно нарисовать себе ответственную позу высокопоставленного партийца над писсуаром.

Новыми штрихами А. Симуров дополнил портреты почти «канонизированных» лиц и прежде всего П. Машерова – самого известного из той плеяды. Хотя в книге ему посвящено всего несколько страниц, автору удалось оживить облик славного партизана. О многом говорит, например, такая подробность: желая угодить московскому корреспонденту, Машеров отправляет свой персональный самолет, чтобы спецрейсом доставить его из Минска в Москву.

Самолет для одного – весьма показательно.

Собкоры «Правды» в то время были вездесущими «глазами и ушами» центрального печатного органа КПСС. Они не только на равных держались с первыми лицами союзных республик, но и были способны ввергнуть в панику управленческую элиту некоторых стран соцлагеря, ультимативно требуя принять то или иное решение.

Читая эту книгу, чувствуешь: А. Симуров мог быть более откровенным, но что-то его сдерживало. О себе пишет искренне, почти как на исповеди, о великих мира сего, пусть и бывших, – с опаской. Заслуга А. Симурова в том, что он одним из первых решился написать правду о Петре Машерове.

Характеризуя очерк А. Симурова, можно сказать, что это как раз тот случай, когда десятистраничный текст лучше и полнее, нежели пятисотстраничная монография.