Письма из Владимирской тюрьмы

С ним советовалась, как поступить, жаловалась на непонимание со стороны старших. Он же первый обратил внимание на мои способности к письму и рекомендовал всерьез этим заняться.

Полагаю, эти письма помогут побороть стереотипы, которые возникают после прочтения российских и зарубежных изданий, где создается образ «убийцы», «карающего меча», одним словом, жестокого, бездушного исполнителя чужой воли. Он, безусловно, таким не был. Это был хорошо образованный (в основном за счет самообразования), эрудированный, владеющий несколькими иностранными языками, культурный, широко мыслящий человек, преданный своей Родине, идеалам, в которые свято верил.

Не случайно под его ненавязчивым, невидимым влиянием я вступила в ряды КПСС, будучи студенткой.

В тюрьме у деда не только обострились старые болезни (с этим связаны его упоминающиеся просьбы о медицинском поясе), но и появились новые – в их числе раковая. Оберегая бабушку от возникновения новых треволнений, он сообщил об этом только своей сестре Соне, первоклассному врачу.

Благодаря усилиям мамы и помощи некоторых высокопоставленных генералов разрешили, чтобы операцию деду сделал врач «с воли». Тетя Соня смогла уговорить лучшего на тот момент хирурга – профессора Минца – выехать во Владимир.

Мама всегда говорила, что считает своим самым большим достижением то, что удалось договориться о приезде в тюрьму столичного светила и проведении им операции. Это, безусловно, надолго продлило жизнь любимого ею и всеми нами человека.

Периодически, пытаясь со стороны, что нелегко, оценить жизнь деда и особенно его «владимирский период», я пришла к выводу, что ему помогли выстоять и прожить до 80 лет четыре неравнозначных фактора. Прежде всего сила воли, желание выжить и доказать свою невиновность. Безусловно, немаловажную роль сыграла поддержка и любовь родных и близких. Некоторое ограничение информации о повседневной жизни и проблемах, а значит, сокращение стрессов. И, как ни странно, ограничения в еде – полное отсутствие вкусных и одновременно вредных продуктов.

Маме удалось с помощью некоторых официальных лиц добиться, чтобы полтора года, проведенных дедом в тюрьме в 1950-е годы, были засчитаны в отбываемый 12-летний срок. И дед вернулся домой, к нам на улицу Качалова (сейчас – Малая Никитская), как отсидевший весь срок. У ворот печально знаменитого «Владимирского централа», помимо родных, его встречал давний и верный друг семьи – Иосиф Гарбуз.