Письма из Владимирской тюрьмы

Кстати, жили они тогда (репрессированные и освободившиеся, но не реабилитированные) после традиционного уплотнения в одной из комнат своей бывшей квартиры, ставшей коммунальной. Причем вместе с семьей своего сына Ильи.

Сейчас, вспоминая свое детство и окружающую обстановку, могу сказать, что ничего особенного и шикарного в нашем доме не было: разве что, возможно, тоже приехавший из дальних стран буфет-горка с резными ножками, стеклянными дверцами и тяжелой мраморной доской сверху, тогда это была большая редкость; огромный шкаф, в котором частично размещалась посуда и в основном книги; комод в спальне у деда и бабушки; кушетки с валиками под голову, видимо, из Китая.

Словом, никаких гарнитуров из карельской березы. Высокое общественное положение деда, в то время он был генерал-майором МГБ, никак не отражалось на нашем интерьере.

Зато помню, было очень много книг в паре больших книжных шкафов. Пока семья после ареста деда не смогла адаптироваться к новой реальности, некоторое время мы жили их продажей.

Книги складывали стопками у стены в столовой. Я выбирала что-то для чтения, но через несколько дней они куда-то исчезали, их место занимала новая стопка.

Мама Зоя в это время заканчивала вечернее отделение иняза. Войну она встретила студенткой второго курса ИФЛИ с новорожденной дочкой на руках. Хорошее владение языком, жизненный опыт и, главное, характер помогли ей закончить пятилетний курс за три года. Разбирая недавно ее документы, я была несказанно удивлена – мама, а она была хорошо известным и высоко ценимым педагогом, в своем красном дипломе с отличием имела «четыре» по педагогике.

Знали бы ее преподаватели, что вся последующая жизнь Зои Васильевны будет неразрывно связана с педагогикой, что отмечено и высокой правительственной наградой – орденом «Знак почета», и, что гораздо важнее, доброй памятью сотен воспитанных и выпущенных ею во взрослую жизнь первоклассных специалистов.

В семье, теперь из четырех человек, работающей была только мама. Светлана еще училась в институте.

Бабушка много часов выстаивала в очередях в Бутырку с передачами для дедушки Лёни и очень экономно вела домашнее хозяйство.

Мама, в годы войны боец ОМСБОН и до ареста деда сотрудник госбезопасности, была вынуждена уволиться из органов. К счастью, ее взяли на работу на вечернее отделение факультета английского языка, которое она незадолго до этого окончила. С самого начала она объяснила декану факультета Виктору Шмидту, что из семьи репрессированных.