Записки д'Аршиака. Петербургская хроника 1836 года

Отбивая серебряным ножом такт по хрусталю бокала, я тихо-тихо, почти шепотом, произнес мотив любовной каватины из модной тогда «Сомнамбулы»:

L'alma mia nel tuo sembiante

Vede appien, la tua scolpita[6 - Душа моя в твоем лицеВидит полностью твое изваянье… (ит.)]…

– Что за изумительный слух! – раздалось за моей спиной. – Да познакомьте же меня с вашим приятелем, д’Антес.

У нашего стола стоял человек не совсем обычной наружности: безукоризненный костюм, ослепительное жабо, высокие воротнички и слегка прикрытый обшлагом орден обнаруживали в нем важного сановника.

Но, вопреки моде высшего круга, волосы его были довольно длинны и всклокочены, как у поэта.

– С величайшим удовольствием, ваше сиятельство, – отвечал д’Антес.

И, назвав меня незнакомцу, он не без труда произнес его сложную славянскую фамилию:

– Граф Михаил Виельгорский, гофмейстер его величества, один из первых музыкантов Европы.

Граф присел к нашему столу.

– Вы из Парижа, дорогой виконт? Ну, расскажите же мне об опере и концертах.

Ну, что Гризи? Что Тальони? Фанни Эльслер? Что готовит Мейербер? Давно ли вас навещал Паганини?

В качестве постоянного посетителя Большой Оперы я мог легко рассказать петербургскому меломану о наших премьерах и знаменитостях. Он с жадностью выслушал мой рассказ о последних триумфах Рубини и Лаблаша. Я сообщил ему о подготовке Большим театром новой оперы Мейербера «Гугеноты». «Говорят, это сильнее «Роберта-Дьявола», – закончил я свою рецензию.

– Слава богу, и мы не отстаем от Европы, – сообщил мне петербургский меломан, – вы можете услышать у нас и «Возмущение в Серале», и «Фенеллу».

– При первом случае почту за долг посетить петербургский балет.

Виельгорский, прощаясь, пригласил меня на выступление своего квартета.

– Вы услышите, правда, варварское исполнение гениальных европейских компонистов, – заметил он, – но все же приходите послушать наш скифский концерт.

VI

Д’Антес повез меня к себе знакомить со своим приемным отцом.

– Ты мне так описал твою красавицу, что я берусь узнать ее без всяких указаний, – заметил я.

– Едва ли, – усомнился Жорж, – петербургское общество славится красивыми женщинами…

– Пари на дюжину шампанского…

– Идет.

– Условие: я угадываю до трех раз; если я ошибусь и на третьей красавице, я проиграл пари.

– Принимаю.

Мы быстро неслись по Невскому. Мимо нас, летя навстречу, промелькнули в облаке снежной пыли маленькие санки, запряженные вороным рысаком.