Живее живых. История Эшлера. Роман в двух частях

Это была инфернальная вечеря, где каждый стол изобилия требовал титула истинной вечери, но не было причастия, не было ничего, кроме видимости и соревнования ради лавров, и ни у кого не было нимба над головой, у всех одежды были испачканы.

Неожиданно раздалось пение органа. Эшлер быстро узнал эту песнь, и не сразу поверил, что это дыхание Господа, исполняемое изумительно только одним человеком. Никто из спорящих не услышал этой мелодии, им было все равно на Господа. Эшлер побежал к органу:

– Тебя здесь быть не должно! – отдышась, сказал Эшлер.

– О том пусть судит Господь, и я приветствую тебя, каинит иудова колена —ответила мать-настоятельница, не отрываясь от мастерства.

– Зачем ты здесь?

– Зачем все мы здесь? Затем, что так хочет Бог.

– Я всегда вижу предательство и фальшь – в этом мне равных нет. И ты, если не прекратишь упорствовать, со мной встанешь в одной фаланге!

– Мне было видение о том, что не должно молчать слово Божие, и являться должно ему через проповедь утешения, через музыку и любовь.

Я здесь потому, что когда-то играла на органе, когда-то была знатной по крови, а потом стала знатной по духу, и теперь или всегда – неважно – я творю мелодию слова Божьего, песнь ангелов. Ты сам знаешь, что я – учитель церкви, но будучи тем, чем стала – обрела Царствие Небесное.

– Да, я рад тебя видеть здесь, но не рад твоему окружению. Хильдегарда из Бингена пришла сюда просвещать этих людей?

– Я пришла молиться пальцами, я пришла ради мудрости Господа.

Я пришла потому, что пришла. Имеющий уши да услышит, но это – не мое.

– Да, здесь все уже сделано, и все здесь хорошо. Прощай, учитель церкви. – Эшлер поклонился и ушел к своим друзьям, которые знали с кем он говорил. Теперь они знали все.

Устав от духоты споров, взаимных оскорблений и человеческого, даже слишком человеческого, герои вышли через парадную дверь на улицу, где стояли два монаха: один торговал индульгенциями, а другой проповедовал людям о благодати тех, кто заработал богатства честным трудом.

Жаркий полдень сдавал свои позиции золотистому, нежному закату, склонявшему солнце к отдыху, и будучи, предтечею темной и мрачной ночи, закат был терпелив. Знать свою судьбу – вершина самоуверенности, но не знать своей судьбы – залог порочности и невежества. Эшлер и его спутники хотели поскорее убраться с пыльных и шумных улиц, найти место поудобнее и понаблюдать за падением солнца.