Брежнев

И наверное, от этого был злобен: он понимал, что его не любят… При мне Лапин часа полтора читал Анненкова, Цветаеву, Мандельштама, и как читал! Но он ни за что в жизни не выпустил бы эти стихи в эфир! Он превосходно знал джазовую музыку, но никогда не дал бы послушать ее зрителям. Это страшная фигура…»

Брежнев полностью доверял Лапину. Сергей Георгиевич этим пользовался и наиболее важные разговоры начинал такой фразой:

– Я вчера обедал с Леонидом Ильичом…

После этого возражать Лапину решался только тот, кто завтракал или ужинал с генеральным секретарем.

Руководителем ТАСС стал еще один доверенный человек Брежнева – Леонид Митрофанович Замятин.

– ТАСС, – сказал Леонид Ильич своему тезке, – это то, что дает нам информацию. Я хочу, чтобы ты отбирал информацию, чтобы я первым узнавал, что происходит…

Иначе говоря, генеральный секретарь ЦК КПСС хотел, чтобы главный источник информации о положении в стране и мире был в руках лично ему преданного человека.

Александр Николаевич Шелепин совершил тактическую ошибку, настроив против себя других членов политбюро ЦК.

Владимир Семичастный вспоминал:

– Шелепин не брал себе охраны. Брежнев меня спросил: почему Шелепин без охраны ездит? Я говорю: он же отказывается от охраны. Пусть скажет, я ему завтра хоть взвод поставлю. Тут Шелепин встает и говорит: «Леонид Ильич, а зачем нас охранять? Я считаю, что нужно охранять три первых лица – первого секретаря, председателя президиума Верховного Совета и главу правительства. А нас-то чего охранять? От кого?»

Шелепин, даже когда был председателем КГБ, ходил без охраны.

– У тебя же полный портфель государственных секретов. Шелепин выступил против «иконостасов». Сказал, что ему стыдно, когда во время демонстрации он стоит на мавзолее, а рабочие несут его портрет. Зачем повсюду выставлять портреты вождей?

Члены политбюро замолкли. Но тут вмешался многоопытный секретарь ЦК Суслов, ведавший идеологией:

– Это традиция такая. В этом проявляется авторитет партии.

На этом обсуждение вопроса закончилось. Шелепин раздражал товарищей по партийному руководству разговорами о том, что члены политбюро оторвались от масс. Кому такое понравится? Крайне щепетильный, он не делал себе никаких поблажек. За все платил.

– Он переезжал с квартиры на квартиру, – рассказывал его друг еще со школьных лет Валерий Иннокентьевич Харазов. – Однажды ему сделали ремонт. Шелепин спросил, сколько это стоит.