Мертвые и умирающие

– Это кто там ходит? – тотчас отозвался хрипловатый голос из глубины дома. – Чаво надо?

– Здравствуйте, меня зовут Артем Сергеевич, я представляю городской пансионат «Надежда», – наученный горьким опытом парень, не стал дожидаться пока откроется дверь и сразу приступил к своей заранее приготовленной речи. – Мы ставим своей целью нести надежду в каждый дом, и в последнее время навещаем одиноких пожилых людей даря им подарки перед священным праздником.

Закончив свою скороговорку, парень перевел дыхание, проглотил комок в горле и продолжил стоять на крыльце с недоверием косясь на дверь.

К его удивлению, она распахнулась и перед ним предстала безобидная с виду маленькая старушка в темном платье в белый горошек и красным платочком на голове.

– Артемка значит, – осведомилась она, глядя снизу-вверх на незваного гостя. – Ну проходи Чаво встал. А шо за подарки вы носите?

– Вкусный, свежий кулич к чаю, – переступив порог облегченно выдохнув с улыбкой отозвался молодой адвокат, подавая старушке пакет.

– Кулич значит, – взяв пакет и без особого интереса осмотрев его содержимое Марфа Петровна махнула в сторону одного единственного стола что по всей видимости с лихвой заменял ей кухню. – Ну тада садись за стол бум пить чай, а ты тем временем расскажешь мне про эту вашу надежду, будь она не ладна.

Кивнув в знак согласия Артем устроился на самом краешке шатающейся под ним табуретки и как только глаза его привыкли к царящему внутри полумраку принялся разглядывать внутреннее убранство дома.

И чем больше он видел, тем печальнее становилась его дежурная улыбка, в конечном итоге превратившаяся в едва заметную гримасу отвращения.

В маленькой избушке было темно и холодно как в могиле, всюду куда падал его взор парень различал застоявшиеся слои плесени и громадные сети паутины. Стены набухли от сырости, а в углу напротив него самом дальнем от печки просто на просто стояла вода.

Небольшой пруд прямо посреди дома, в котором с легкостью могло поселится небольшое лягушачье семейство если бы старушка вдруг решилась его завести. Неподалеку от стола была большая темная печь, на которой очевидно и спала, и готовила старая женщина, а единственным источником света были посеревшие от нарастающей пыли окна.

Разместив гостя и убедившись, что ему неудобно Марфа со злорадной ухмылкой разожгла в печи огонь и поставила чайник.