Никита Хрущев

На главной улице из некоторых домов раздались редкие выстрелы. Войсковые части, очевидно, не предупрежденные о том, чтобы не открывать огня, сразу открыли огонь ружейный и пулеметный. Началась паника на главной улице.

Все бойцы Красной армии стреляют, но большинство не видят цели. Многие стреляют по окнам домов. Не попадая в окна, пули поднимают пыль, и другой боец, принимая эту пыль за дым выстрела, открывал огонь. Никакого руководства со стороны командного состава стрельбой не было. Кто хотел, тот и стрелял».

Серов живописал появление весьма раздраженных Хрущева и Тимошенко. Командарм 1-го ранга Семен Константинович Тимошенко возглавил Украинский фронт, созданный для занятия Западной Украины. Первый секретарь ЦК компартии Украины Хрущев стал членом Военного совета фронта.

Тимошенко был недоволен работой штаба группы войск комкора Филиппа Ивановича Голикова:

– Надо весь штаб группы расстрелять, видно, что тут сидят сволочи.

Распорядился сосредоточить танковую бригаду на западной окраине Львова.

Но выяснилось, что из 160 танков на ходу только 40, остальные отстали. После этого Тимошенко совершенно рассвирепел. А Хрущев накинулся на начальника Особого отдела фронта капитана госбезопасности Анатолия Николаевича Михеева:

– Что вы по тылам болтаетесь? Вам нужно больше работать! Не видно вашей работы. Ни одного расстрелянного!

Михеев стал оправдываться:

– В Золочеве расстреляли двенадцать человек.

Хрущев переключился на наркома:

– Товарищ Серов, я должен вам заявить, что работой НКВД и Особым отделом я недоволен!

Уверенный в себе посланец Москвы стал возражать первому секретарю.

Хрущев возмутился:

– Ишь ты, гусь какой! Знаем мы, как ваши работники стараются подмять партийное руководство под себя!

Во Львове к Серову присоединился командированный из Москвы первый заместитель союзного наркома внутренних дел Всеволод Николаевич Меркулов.

Он тоже столкнулся с Хрущевым, который возмущался:

– Чекисты зазнались! Надев форму, считают, что они уже не подчиняются партии.

Таких чекистов нужно одергивать.

Меркулов давно уже привык к почтительно-опасливому отношению решительно всех, в том числе и партийных секретарей. Он пожаловался Берии на Хрущева: «О нормальном контакте в дальнейшем между нами не может быть и речи. Я старался держать себя максимально выдержанно и не отвечал на грубости грубостями только потому, что не хотел взять на себя инициативу полного разрыва». Промахнулся Меркулов.