Советские силовики

Теперь подозревают, что и к Альдоне Дзержинской Феликс относился подозрительно нежно, о чем вроде как свидетельствуют его письма, заботливо хранимые в партийном архиве. Старшая сестра была его наперсницей все предреволюционные годы, когда его сажали то в одну тюрьму, то в другую.

Вот одно из таких посланий, адресованных Альдоне:

«Я хотел бы увидеть тебя, и, может быть, лишь тогда ты почувствовала бы, что я остался таким же, каким был в те времена, когда я был тебе близок не только по крови…»

Впрочем, этим словам есть иное объяснение.

Альдона, как старшая из детей, раньше всех стала самостоятельной, вышла замуж и заботилась о Феликсе, когда он находился в заключении. И близки брат с сестрой были не в интимном смысле, а в духовном.

Это письмо Дзержинский отправил сестре уже в роли председателя ВЧК, наводившего страх на всю Россию:

«Я остался таким же, каким и был, хотя для многих нет имени страшнее моего. И я чувствую, что ты не можешь примириться с мыслью, что я – это я, – и не можешь меня понять, зная меня в прошлом…

Ты видишь лишь то, что доходит до тебя, быть может, в сгущенных красках.

Ты свидетель и жертва молоха войны, а теперь разрухи. Из-под твоих ног ускользает почва, на которой ты жила. Я же – вечный скиталец – нахожусь в гуще перемен и создания новой жизни. Ты обращаешься своей мыслью и душой к прошлому. Я вижу будущее и хочу и должен сам быть участником его создания…»

Письмо-оправдание. Руководитель карательного ведомства пытался объяснить сестре, почему он так жесток.

И в самом деле: как идеалист и романтик, ненавидевший жандармов, провокаторов, фабрикацию дел, неоправданно суровые приговоры, пытки, тюрьмы, смертную казнь, как такой человек мог стать председателем ВЧК?

Непросто понять характер этого человека. Милый мальчик с тонкими чертами лица, натура открытая и благородная. Из хорошей дворянской семьи, очень любил своих братьев и сестер. И вдруг этот милый мальчик превращается в палача, которого ненавидит половина России.

Феликс учился в гимназии, но учебу не закончил. И на работу устраиваться не стал. В восемнадцать лет вступил в социал-демократический кружок, затем в партию «Социал-демократия Королевства Польского и Литвы». С этого момента и до 1917 года Дзержинский занимался партийной работой. Профессиональный революционер – так это тогда называлось. Для него существовала лишь революция, одна только революция и ничего кроме революции.