Сталин

29 октября вождь из Сочи написал своим помощникам:

«Прошу воспретить мещанской швали, проникшей в нашу центральную и местную печать, помещать в газетах «интервью» с моей матерью и всякую другую рекламную дребедень вплоть до портретов. Прошу избавить меня от назойливой рекламной шумихи этих мерзавцев».

Сталиным руководила отнюдь не скромность.

Михаил Афанасьевич Булгаков, пытаясь изменить отношение власти к себе, написал верноподданническую пьесу о молодом Сталине. Пьеса понравилась всем начальникам, кроме самого вождя, который запретил ее ставить.

Булгаков не понял, что не смеет вкладывать в уста Сталину свои слова и заставлять его бегать по сцене. Сталин потом позволил играть себя в кино, но только как верховное божество.

Когда он в 1938 году запретил издавать книгу «Рассказы о детстве Сталина», все расценили это как проявление скромности. А реальная причина запрета была той же: вождь не хотел предстать перед подданными мальчиком, ребенком.

Став главой государства, он думал о том, каким он предстает перед современниками и каким войдет в историю.

Он надеялся перехитрить историю, и ему это почти удалось. Он тщательно очищал свою бронзовую шинель.

«Человек он был, безусловно, умный и неординарный, – вспоминал в интервью журналу «Коммерсантъ-Власть» Михаил Сергеевич Смиртюков, который с 1930 года работал в аппарате правительства. – А все остальное – результат саморекламы».

Смиртюков рассказывал, как были обставлены сталинские проходы по коридорам Кремля. Вождь шел размеренно, спокойно, причем смотрел не на того, кто с ним здоровался, а куда-то вдаль, впереди себя.

Выражение лица было столь значительно, что люди думали: наверное, голова у него занята какими-то особыми мыслями, до которых нам, смертным, и не додуматься никогда…

Сталин не выходил за пределы своей роли небожителя, не позволял себе расслабляться – даже тогда, когда ему было по-настоящему плохо. И лишь иногда заговаривал о себе – как в тот мартовский день с маршалом Жуковым.

На склоне лет собственное детство казалось Сталину более счастливым, чем это было в реальности.

Академик Российской академии образования, доктор педагогических наук Борис Бим-Бад так пишет о юных годах вождя:

«Отец Сталина, сапожник Бесо Джугашвили, пил и бил жену и сына. Мать, Екатерина Геладзе, во многих отношениях выдающаяся женщина, тоже колотила Сосо, а позднее, когда сын подрос, собственноручно била своего пьяного мужа.

Но неблагополучная семья тоже может превратить ребенка в идола.