Степан Бандера и судьба Украины

Но на Балканах эмоции часто берут верх над разумом…

– Мы были обречены на смерть, – меланхолически заметил министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Оттокар Чернин, – но мы могли выбрать, как мы хотим умереть. Мы выбрали самый ужасный путь.

Когда вспыхнула первая мировая, 19 августа 1914 года, приказом верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича на территории Галиции, занятой российскими войсками, было образовано генерал-губернаторство. Временным военным генерал-губернатором Галиции стал генерал-лейтенант граф Георгий Александрович Бобринский.

А в Австро-Венгрии в том же августе украинские политики образовали Союз освобождения Украины – в надежде создать украинское государство под эгидой Вены. Самый известный деятель союза – Александр Филаретович Скоропись-Иолтуховский, бывший социал-демократ, который бежал из сибирской ссылки и обосновался в австрийской столице.

Русская армия вступила в Галицию, и появился манифест верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича с призывом включить эти земли в состав Российской империи:

«Достояние Владимира святого, земля Ярослава Осмомысла и князей Даниила и Романа, сбросив иго, да водрузит стяг единой, неразделимой и великой России.

Да свершится дело великих собирателей земли Русской. Да поможет Господь завершить дело Великого князя Ивана Калиты».

Николай Николаевич обещал объединить все польские земли под «скипетром русского царя» и предоставить им самоуправление.

Но это исходило от него лично, а не от императора. В Петрограде председатель Совета министров Иван Логинович Горемыкин пренебрежительно заметил коллегам по правительству:

– Великий князь может говорить, что хочет.

В любом случае манифест не вдохновил местное население, потому что Российская империя отвергала идею самостоятельной украинской нации.

В июне 1863 года председатель Киевского цензурного комитета Новицкий обратился к министру внутренних дел России Петру Александровичу Валуеву.

Цензор возражал против издания Евангелия на украинском языке: зачем школьникам-украинцам читать Евангелие по-украински? И просил министра поддержать его мнение: «Образование по всей России производится на общерусском языке и употребление в училищах малороссийского наречия нигде не допущено».

Министр должен был выяснить позицию императора. Доложил Александру II: «Никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может».