Вожди комсомола. 100 лет ВЛКСМ в биографиях лидеров

22 сентября 1922 года Дзержинский подписал циркулярное письмо всем руководителям органов госбезопасности:

«Новая экономическая политика, открывшая широкий простор частной инициативе в торговле и промышленности, создала новый класс, класс капиталистов-богачей, в обиходе называемых нэпманами. Необходимо ведение секретных списков всех представителей этого нового класса».

Дзержинский, как и другие советские руководители, не понимал законов экономики и не хотел их знать. Потребовал от своего заместителя Иосифа Станиславовича Уншлихта, польского революционера с большим опытом подпольной работы: «Необходимо ГПУ проникнуть в святыню капитализма – биржу.

Необходимо раскусить эту штуку, знать ее дельцов и знать, почему так растет цена на золото, то есть падает наш рубль. Необходимо обзавестись своими маклерами, купцами, спекулянтами и так далее».

Вину за все сложности в стране перекладывали на частника, на нэпмана. Дзержинский знал, что следует сделать:

«По-моему, из Москвы надо было бы выгнать не менее ста тысяч паразитов и сделать им очень рискованным въезд в Москву.

Издержки репрессии и высылок надо было бы возложить на эти же элементы».

Настоящие бездельники засели в конторах. Но к ним-то претензий не было, они – часть системы. Советские вожди понимали, что сохраняют власть, пока управляют всеми сторонами жизни общества. Избегавшие контроля именовались тунеядцами.

А кто такой тунеядец? «Тот, кто живет чужим трудом», «эксплуататор чужого труда». Нэпман, предприниматель, создающий рабочие места, материальные ценности и платящий налоги, на которые существует государственный аппарат.

«У меня есть свободная камера»

Главные вопросы внутренней и внешней политики страны решались на заседании политбюро, где Сталин играл первую скрипку. Вот свидетельство современника:

«На политбюро председательствовал Сталин и всех поставил на свое место. В перерыве все члены политбюро прошли в соседнюю комнату, где был накрыт холодный завтрак. Сталин шел один впереди, остальные немного поодаль за ним.

Пили только нарзан и боржоми. Вина не было. Иосифу Виссарионовичу подали холодную курицу и сыр. Он первый встал, поевши на скорую руку, и снова прошел в круглый зал».

Остальным аппаратом вождь управлял по телефону.

«Личный телефонный коммутатор Сталина находился в небольшой проходной комнате между приемной и кабинетом, – рассказывал Балашов. – До середины 1925 года здесь посменно дежурили две девушки-телефонистки.