Лу Саломе

Был ли это глубинный страх подлинной близости? Горечь от утраты сакральной дистанции? Уже тогда возникшее предчувствие иного, совершенно особого пути? Во всяком случае сексуальная близость для будущего автора «Эротики» была вещью принципиально отклоняемой ещё много лет.

И хотя нестандартность её образа жизни была чревата славой о «распущенности», на деле она отменила своё табу только после тридцати лет. Мотивы, стоящие как за первым, так и за вторым решением, остаются для исследователей весьма загадочными.

И это интригует тем сильнее, что ко времени своего тридцатилетия Лу уже давно, с июля 1887 года, была замужем за Фридрихом Карлом Андреасом.

Однако их брачный договор включал непреклонное условие Лу – отказ от интимной близости.

В своих воспоминаниях она сама затрудняется дать объяснение многим своим поступкам. Достоверно известно, впрочем, что к пятидесяти годам, эпохе её наивысшего женского расцвета, Лу радикально изменила свои убеждения – свидетельством чему стала её нашумевшая «Эротика».

Тем временем упрямый отказ Лу конфирмоваться у Дальтона выглядел как вызов не только религиозным устоям, но и национальным традициям. Лу вспоминает:

«Дело в том, что евангелическо-реформатские церкви – французская, немецкая и голландская – являлись для неединородных, то есть неправославных семей, наряду с лютеранскими, чем-то вроде оплота веры и национальной культуры. Даже тогда, когда иные иностранцы полностью уходили в русскую веру. Поэтому мой уход из церкви был неизбежно сопряжён с общественной опалой, от чего, в частности, сильно страдала моя мать.

О моем отце, который умер незадолго перед этим, я знала определённо, что он, несмотря на ещё более глубокую скорбь из-за неверия своей дочери, всё же одобрил бы этот шаг… Он не имел привычки говорить о религиозных мнениях, и только тогда, когда я после его смерти получила в подарок Библию, которую он держал преимущественно в личном употреблении, передо мной по тонко подчёркнутым местам предстал его истинный портрет верующего.

Благоговение, молчаливое смирение и детская доверчивость этого мужественного, деятельного, авторитетного человека так глубоко взволновали меня, что я, в свои шестнадцать лет, оказалась буквально в плену у страстного желания узнавать о нём всё больше и больше».

Напоследок пастор принял участие ещё в одном судьбоносном для своей ученицы эпизоде её жизни: Гийо помог ей получить паспорт для отъезда за границу – для человека без вероисповедания это было нелегко.