Знаменитые бастарды в русской культуре

Как реформатор поэзии, Жуковский сам внёс множество новшеств в русскую метрику, впервые введя в поэзию на русском языке амфибрахий и различные сочетания разностопных ямбов.

Насмешки современников (в том числе и Пушкина) вызвали его белые пятистопные ямбы. Однако, с середины 1820-х годов Пушкин сам стал пользоваться белым стихом.

Жуковский же смог окончательно преодолеть предубеждение современников перед гекзаметром, он разрабатывал особый повествовательный стих, который сам именовал «сказочным гекзаметром».

Размер этот был воспринят в немецкой романтической поэзии. С 1810-х годов в поэзии Германии гекзаметр стал ступенью к разработке повествовательного стиха, и такую же роль он сыграл в творчестве Жуковского.

Наследие Жуковского как оригинального поэта-романтика и переводчика оказалось востребовано всей последующей русской культурой от Пушкина до символистов, Цветаевой, Пастернака.

В своей книге «Жуковский. Жизнь Тургенева. Чехов» выдающийся русский писатель Борис Константинович Зайцев (1881–1972) объявил Жуковского «единственным кандидатом в святые от литературы».

Мария Протасова

Несмотря на впечатляющие успехи в поэзии и благосклонность императорской семьи, в личной жизни Василий Андреевич долгое время был глубоко несчастен.

Долгие годы он был безнадежно влюблён в юную Марию Протасову (1793–1823), старшую дочь тульского губернского предводителя дворянства и, одновременно, азартного картёжника, Андрея Ивановича Протасова и его супруги Екатерины Афанасьевны, урождённой Буниной (1770–1848), своей сводной сестры.

Жуковский активно оказывал девушке знаки внимания и помогал её семье. В начале 1805 года он вызвался переехать к Екатерине Афанасьевне. Недавно умерший супруг её, имевший большие карточные долги, оставил жену без денег и надежды, что их девочки – Мария и Александра – получат достойное образование. А тут – Жуковский, брат по отцовской крови, прекрасный педагог и умница, приехал с сундуком книг и без промедления приступил к учительству. Просто подарок судьбы!

Сестры Протасовы отличались, как луна и солнце.

Младшая Саша, яркая, жизнерадостная, озорная, обещала вырасти в великолепную красавицу. Маша, напротив, чертами простовата, всегда тиха, всегда послушна. Но было в её сдержанности такое ласковое очарование, такая сладостная умиротворенность, что Жуковский терял себя и любовался ей. Он видел Машу не такой, какой она была сейчас, а той, кем она может стать. Родной душой, верной покладистой супругой.