Разведчик в Вечном городе. Операции КГБ в Италии

Вернувшись с работы, я застал мать за странным занятием: она сжигала в нашей голландской печке гениальные произведения вождей Великой Октябрьской революции товарищей Ленина и Сталина, а также другие книги и брошюры социалистического содержания, включая работы Карла Маркса и его верного коллеги Фридриха Энгельса. Я был потрясен кощунственным отношением моей принципиальной в вопросах этики родительницы к работам классиков марксизма-ленинизма.

– Мам, ты что же, родная, делаешь?!!

Мама оторвалась от своего инквизиторского занятия и растерянно посмотрела на меня:

– Ты ничего не знаешь, сынок?

– Нет, ничего нового…

– Немцы под Москвой… Могут занять город и нас всех расстреляют за эти книжки.

А так, если ничего не найдут крамольного, может и уцелеем…

– Мама, ты что, с ума сошла? Наша Москва устоит, обязательно устоит. Товарищ Сталин сказал, что победа будет за нами…

– Дай Бог, чтобы товарищ Сталин оказался прав. Вся Москва бежит.

– А мы не побежим! Вот придет отец, он тебе даст за сожжение его библиотеки.

Отец, к моему удивлению, одобрил действия матери. «Осторожность никогда не мешает, сын, – сказал миролюбиво он. – Нам, видно, придется остаться в Москве. Надо быть готовыми ко всему…»

Приятели со двора разъехались кто куда. Жигана посадили за воровство, и он, как стало потом известно, погиб под Москвой в штрафном батальоне. Я же вкалывал по десять часов на заводе, гордо отдавая зарплату матери, и проявлял все больший интерес к противоположному полу, чему в немалой степени способствовала Лидка Кротова, оставшаяся вместе с родителями в Москве и позволявшая в редкие минуты свиданий залезать ей под юбку…

А потом разгром немцев под Москвой и неожиданная сенсация, принесенная в феврале 1942 года моим отцом: «Мать, надо срочно собираться.

Завод эвакуируют в Актюбинск. Я ведь в номенклатуре, надо ехать».

Так мы и поехали в поезде, который добирался до Актюбинска почти целый месяц.

Вот тут-то я и получил на всю жизнь глубокое отвращение к железной дороге. Здесь, в вагоне, поймал первых вшей, познал унижение, стоя в очереди около единственного сортира, когда подпирало так, что хотелось убить всех впереди стоящих. Единственную книгу взял. В далекое и мучительное путешествие я взял с собой книгу, которая меня спасала от всех бед и грустных мыслей. Вы, конечно, догадались, какую… Правильно! Это был «Спартак» Джованьоли.