Последний некромант

Быстро избавиться от двух девчонок не получится, судя по тому, как они таращились на темного меня при первой нашей встрече, выжившие светлые устроят нам очень теплый прием, так сказать, с огоньком. С другой стороны, мой закадычный друг-демонолог, оказывается, не мертв, а просто лишен физического тела, дохлая тушка на первом этаже башни достаточно сильная и здоровая, чтобы стать ему новым домом. Силы и опыта у меня достаточно, так что в ближайшее время количество темных в мире увеличится до четырех. Одну из девок отдам ему в ученицы, вторую обучу сам, а потом уже заглянем в Подземелье, потолкуем со светляками.

Что-то подсказывает мне, что, увидев сопровождающую нас компанию умертвий и демонов, они будут намного более почтительными и сговорчивыми.

Мои размышления были прерваны дружным пыхтением близняшек, вдвоем тащивших вместилище для душ. Да, я темный, поэтому умолчал о том, что гхола достаточно увесиста. Проигнорировав недовольные взгляды, я осмотрел печать на горлышке, удовлетворенно отметив, что она цела.

– Гос… Трэшшен, это то, что вы, в смысле, ты искал?

– Хвалю за находку, но почему так долго?

– Часть крыши обвалилась, нам пришлось разгребать обломки, чтобы извлечь сосуд, – надула губки Фиола.

Я придирчиво осмотрел гхолу и обнаружил скол в покрывавшей его вязи рун. Кажется, некоторые произнесенные мной слова девушки слышали впервые, по крайней мере они смутились, когда я в красочных подробностях описывал родословную тех, кто стал причиной повреждения ловушки для душ. Шаисси писала, что лишенные обстреляли башню из камнеметов, получается, какой-то булыжник пробил крышу и устроил погром в чулане.

Проклятье! Душа Валаса уже пару дней медленно вытекала через дыру. Лишь бы успеть! Я сорвался с места, подхватил гхолу и, сломя голову, побежал вниз по лестнице. Девушки побежали за мной. Как я пробежал полсотни этажей, прижимая к себе сосуд, я не помню, пришел в себя только тогда, когда стоя на коленях перед телом бормотал речитатив заклинания, а близняшки обессиленно сидели рядом со мной на полу. Закончив, я подхватил сосуд, воздел его надо головой и вонзил иглу в ухо покойника. Прошла одна кальпа, затем вторая, а покойник продолжал лежать, не подавая признаков жизни. Я опоздал.

Треск разрываемой ткани привлек мое внимание. Фиола заматывала руку Гиолы куском ткани со своего платья.

– Прости, Трэшшен, я была нерасторопна и не успела отдернуть руку.

– Дай ее сюда!

– Она сильно кровит, ты запачкаешься.

– Плевать.