Пассажир с детьми. Юрий Гагарин до и после 27 марта 1968 года

К приходу немцев в село у нас было 12 овец с молоднячком и 28 гусей с молодняком. Были и свиньи. <…> Вскоре колхоз «Ударник» был слит с другим колхозом – «Вторая четверть»” [17].

Если исторический контекст можно реконструировать достаточно рельефно, то описания самого Гагарина – Гагарина-ребенка – встречаются редко. “У зеркала стоит долго, засмотрелся на себя. Мне с койки отлично видно его отражение: смешной большелобый мальчик со стриженной «под Котовского» головой – вчера отец руку приложил к отросшим за лето патлам” [1], – набрасывает портрет старший брат.

Что касается довоенных лет гагаринского детства, то посторонних свидетелей не обнаружилось, а сами Гагарины в своих книгах не сумели выстроить живую – как в гайдаровских повестях – картину детства Юрия. Соответствующая иконография тоже практически отсутствует; вообще, почему-то советская пропаганда не сочла нужным разыграть тему “маленького Гагарина” и позаботиться о составлении сборника нравоучительных историй о детстве космонавта с расчетом задать эталон поведения для юных граждан.

Даже юрий-нагибинские лубочные “Рассказы о Гагарине” начинаются с 1941 года; семь лет – как отрезало; подобным образом советские биографы ампутировали последнюю семилетку гагаринской жизни – якобы все самое важное произошло с ним до 1962-го, а все, что дальше – не так уж и интересно.

Начиная с лета 1941-го, однако ж, кривая, отражающая количество свидетельств, начинает ползти вверх.

Клушино никогда не было тихой гаванью – и во Вторую мировую тоже своей судьбе не изменило.

О том, как именно Гагарины провели эти годы, можно судить уже хотя бы по тому, что Клушино находится примерно в центре страшной трапеции, образуемой Вязьмой, Ржевом, Волоколамском и Наро-Фоминском – местами, где в 1941–1942 годах, в “котлах” и “мясорубках”, было убито несколько миллионов человек.

Деревня расположена малость в стороне, не на самой трассе Минск – Москва, однако в широком смысле это была обочина большой дороги на Москву.

В конце января 1942 года в ходе контрнаступления Красная армия отбросила немцев от Москвы, но до Гжатска не дошла 20 километров; “прошло более года, прежде чем были пройдены эти тяжелые фронтовые версты” [29].

На протяжении почти полутора лет здесь был не очень глубокий тыл немцев, почти у линии фронта; удобное место для строительства концлагерей; всего их было в Гжатском районе восемь, и один из них – как раз в Клушине [6].