Водяной. Призраки прошлого

У шерифа не было сомнений что Водяной, – человек. Что бы про него не рассказывали, как бы ни описывали, он, – человек! Страшный, озлобленный зверь, жаждущий крови.

В вечер дня перед открытием ярмарки шериф случайно заметил из окна своего кабинета на одной из скамеек детской площадки странного, молодого парня. В нем не было ничего не обычного, старые рваные джинсы в заплатах и футболка с закатанными по локоть рукавам цвета хаки. Он просто сидел, читая книгу и изредка поглядывая по сторонам, но что-то в нем Нэду вдруг не понравилось.

В те секунды, что парень смотрел по сторонам, он делал это не как обычные люди рассеянно и лениво. Его взгляд был расчетлив и хладнокровен, он как будто бы что-то искал, или кого-то. Не задерживаясь больше пары секунд на одном месте, переходя с одного ребенка на другого. Нэд готовый ко всему вдруг весь напрягся, если этот человек сделает, хотя бы шаг в направлении кого-нибудь из детей, шериф ей богу выпрыгнет из окна и схватит его. Но парень вдруг неспешно поднялся со своего места и, не оглядываясь, побрел, тяжело переставляя ноги, прочь от площадки.

– У тебя паранойя, – громко выдохнув, сказал шериф самому себе и, отвернувшись от окна, направился в сторону двери.

Единственный кто по-настоящему смог отдохнуть в эти моменты временного затишья, был Генри. Которому жизнь в доме родителей приносила одно сплошное удовольствие. Дети весь день пропадали в саду за домом, играя в догонялки, прядки и прочие детские игры. Сара все еще никак не могла найти общий язык с его мамой по поводу приготовления разных блюд, а сам Генри предпочитал не вмешиваться в их отношения, сохраняя нейтралитет.

Отец целыми днями пропадал на работе, возвращаясь только под вечер.

И потому Генри, наверное, впервые в жизни был предоставлен самому себе, наслаждаясь тишиной и одиночеством, он мог, спокойно растянувшись в старом, потертом кресле смотреть телевизор, читать газету, просматривать новостные колонки, а не только первые страницы и заголовки. Не опасаясь, что его в любой момент может кто-нибудь вызвать на работу.

Первый день прошел для него довольно комфортно, но под вечер второго дня это ленивое безделье которому Генри подвергался вновь и вновь, растягиваясь в кресле начало ему надоедать. Он был одним из тех людей, которым вовсе не нужен отдых. Они как танки вечно прут напролом, ломая всякие преграды. Промедление для них равносильно смерти, они начинают чувствовать себя бесполезными, и естественно это их угнетает.